Рыжее счастье

– Оставь меня, уйди с глаз, – глухо сказала Катерина. Это был чужой голос, жестокие слова. Мара заплакала еще горше, потому что таким несправедливым казалось ей то, что происходило. Отвернувшись к стене, Мара плакала, и утешала ее соседка тетя Глаша, которая подошла и прижала девочку к себе. И тут Катерина указала на дочь пальцем и властно сказала: – Отойди от этой рыжеволосой ведьмы, Глафира. Все, к кому она прикасается, умирают, один за другим. Я следующая…

– Побойся Бога, Катя! Что ты такое говоришь?! – соседка перекрестилась.

– Знаю, что говорю… И тебе, Глафира Петровна, достанется от нее, вспомнишь мои слова.

Врач и медсестра недоуменно переглянулись.

– Это горе, горе говорит за нее, – отвечая на их безмолвный вопрос, тихо сказала тетя Глаша.

Катерина тоже услышала эти слова и усмехнулась. Она попыталась сделать шаг, хотела снова подойти к кровати, но ноги не слушались ее. Мара подбежала, подхватила ее под руку, сдерживая подступающие слезы. Соседка поднесла Катерине стакан с водой, медсестра пыталась усадить ее на стул.

Катерина молча села. Врач развел руками, добавив, что более точно причину смерти мальчика может установить только вскрытие.

– Что? – Катерина неожиданно вскочила и подбежала к кровати, где лежал Миша. Откуда и силы взялись. В ее обезумевших от горя глазах горел недобрый огонь. – Не дам! Незачем копаться во внутренностях моего сына. Этим его уже никто не воскресит. Уходите все! Оставьте меня с ним…

Медики ушли первыми, за ними – соседка.

Мара осталась стоять, думая, что сказанное Катериной ее не касается.

– А ты что стоишь? Особое приглашение нужно? – зыркнула на нее мать. Поправляя волосы Мише, она закусила дрожащие губы. – Уходи.

– Куда?

– Куда хочешь, только чтоб я тебя не видела.

– Мамочка, за что? Я ведь не виновата, я ни в чем не виновата! – Мара закрыла ладонями лицо.

– Уйди от греха, Мара! – Катерина накрыла сына одеялом, подоткнула со всех сторон, словно боясь, как бы ему не было холодно в их сыром, плохо отапливаемом доме.

Легла рядом, обняла. – Уйди и на похороны не приходи, запрещаю. Похороню Мишу – уеду в город. Когда приеду – не знаю, вот уеду, тогда и возвращайся в дом. А сейчас не смей стоять здесь и слезы лить! Пошла вон!

Мара выскочила из дома в чем была. Приютила ее, конечно, тетя Глаша. Она ни о чем не спрашивала, переодела Мару, напоила горячим чаем и уложила в постель. Проснувшись утром, Мара долго не могла поверить, что все происшедшее правда.