Поцелуев мост

Марго, как она сама себя называла, ходила по дому в красном спортивном костюме или синем кимоно с вышитым драконом на спине. «Интеллигентная нашлась», – пренебрежительно говорила про неё бабушка. Я мотала на ус, что «интеллигентная» – это что-то плохое, почти такое же, как носить вещи в подоле.

К первому классу вопрос прояснился. Откуда и что именно я узнала, история умалчивает, но на очередное бабушкино:

– В подоле не принеси!

Я торжественно, в присутствии Марго, соседа-алкаша, Феди и дяди Толи пообещала:

– Басрюков выраживать не буду!

– Правильно говорить «байстрюк» и «рожать».

Женщина рожает из животика, а не выраживает, – поправила меня Марго, чем ещё больше запутала.

– Байстрюков ладно, байстрюки от кого попало не рождались. Детей своих господа хорошие копейкой обеспечивали! – выдала бабушка, чем окончательно сбила меня.

Видимо, мучительный мыслительный процесс по поиску взаимосвязи басрюков и рождения детей из животика был написан у меня на лице, потому что Марго заявила моей бабушке:

– Послушайте, объясните девочке элементарные вещи, иначе ей объяснит улица, поверьте, ничем хорошим половая безграмотность не закончится!

С моей безграмотностью решила бороться мама.

Бабушка сняла с себя почётную обязанность со словами: «Ещё я дитю мозг срамотой не засоряла!». Мне была подарена книжка о половом воспитании подростков с красочными картинками. Пролистав которую, я не поняла ничего.

Естественно, какая-то информация осталось в моём детском, неподготовленном мозгу, но ответа на свой вопрос: что именно и почему нельзя носить в подоле, я так и не нашла.

Взаимосвязь с хорошими господами тоже осталась неясной…

Зато я точно уяснила, что секс – что бы ни значило это слово, – дело непонятное, постыдное, вообще страшное. Иначе, почему взрослые так всполошились? Обрадоваться должны были, что я наконец-то поняла, что бай-стрю-ков рожать нельзя, похвалить, а они между собой переругались. Книжку непонятную сунули.

Лучше бы подарили Снежную Королеву с иллюстрациями Черепанова, как у моей подружки в садике.

Улица, вернее – интернет, ставший в ту пору почти доступным, и более любопытные подружки, рассказали мне всё, включая то, что мне знать было необязательно. Во взрослой жизни, правда, время от времени выяснялось, что я совершенно не владела то одно, то другой информацией. Почти не знала собственное тело, стеснялась многих вещей, боялась женских врачей.