Поцелуев мост

Нева становилась шире, набережная величественнее. Шпиль Петропавловского собора одноимённой крепости горел ярче. Река Мойка виделась загадочней, Поцелуев мост – роднее, Фонтанка – шире. Чудилось, что по набережной канала Грибоедова вышагивал сам Пушкин, а вдоль Крюкова канала неспешно шёл Суворов или спешила Матильда Кшесинская.

Мы отчаянно целовались. Кто из нас двоих начал безумный танец губ и языков, я вспомнить не могла. В угоду собственному самолюбию предпочла думать, что Федос. Остро запечатлелось в памяти лишь удивление, что поцелуи могут быть такими… феерическими.

Раньше меня по-разному целовали: умело и не слишком, лениво и с энтузиазмом. Но жадно, с алчностью поглощая пространство не только во рту, но и мыслях – никогда.

Было такси, несущиеся по ночным улицам, мимо полусонных домов, окутанных белизной раннего утра. Поцелуи в родном парадном, почему-то сидя на подоконнике четвёртого этажа.

Всё остальное запомнилось плохо, очень плохо. Непонятными, мутными пятнами, растекающимися, словно невнятные потёки на окне во время дождя.

Отчётливым было единственное – понимание, что секс получился фантастически бесподобным.

Со всем этим мне предстояло жить дальше, в то время как я никак не могла смириться с самим фактом: меня угораздило переспать с самим Федосом!

Почему я? Зачем? За что? Главное, как теперь жить, зная, что на другой стороне вселенной существуют настолько фантастические поцелуи и бесподобный секс?

В бессилии, кое-как собравшись, я заставила себя встать, проплелась несколько шагов по комнате, упала на всегда разобранный диван-книжку.

Вдруг, если как следует поспать, всё забудется сказочным образом?..

Поспать мне не удалось, в дверь громко постучали, уверенно разбудив не только меня, но и соседей через стену.

– Иди, поешь! – грохнула из-за двери бабушка. – Накрыла уже.

– Не хочу, – пискнула я в ответ.

– Не хочет она! – передразнила она меня. – Не пойми в чём душа держится, ещё и ночами шляется!

– Я позже, бабуль, – попыталась я договориться, заранее зная, что попытка будет безуспешной.

– Ты погляди на неё, – начала заводиться бабушка, и я поспешила выбраться на свет божий.

В то утро я бы не смогла выдержать причитания на тему моей никчёмной личности, умудрившейся разочаровать близкий людей одним фактом своего рождения на свет, которая продолжала своё неправое дело изо дня в день, изо дня в день, просто ежечасно. Издевательство природы я, а не человек – тощая, бледная, бестолковая.