Осколки безумной вечности

Кусочек ткани едва прикрывал середину бедра, оставляя открытой спину, но хотя бы скрывал грудь.

Не так уж и сильно изменилась Алиса Щербакова с памятной встречи. Она подросла, совсем немного округлилась – в последний год спала детская припухлость на лице, – но по-прежнему была худой и невысокой. В обычное время Элис Эмон не задумывалась о собственной привлекательности в глазах мужчин. За ней пытались ухаживать, считали интересной, даже красивой, если верить Чинции Тедеско – удивительно изящной. Сама же Элис интересовалась собственной фигурой лишь в магазине, при обновлении гардероба.

Да, грудь у неё небольшая, зато она запросто ходит без бюстгальтера – в отличие от той же Чинции, в двадцать два года задумывающейся об операции по уменьшению груди, – и ноги стройные. Чинция сравнивала Элис со струной – тонкая-тонкая, натянутая. Щиколотки и запястья, талия и шея – всё филигранной, тонкой выточки. Сама же Элис к столь восторженным отзывам подруги относилась с тёплой иронией.

Сейчас, под леденящим взглядом Александра Хокканена Алиса чувствовала неловкость, стеснение, желание скрыться от оценивающего взгляда, настолько мужского, абсолютно непривычного, что выбивало дух.

Глава 4

– Вот где я тебя встречал! – вдруг воскликнул Александр. – А я мучаюсь – где видел, когда? Теперь знаю, от чьей скрипки я просыпаюсь по утрам.

– Прости.

– Мне нравится, – успокоил он. – Ты очень изменилась, Алиса Щербакова… Сколько тебе лет? Или женщинам такие вопросы не задают?

– Восемнадцать, зимой будет девятнадцать, – Алиса пожала плечами, не совсем понимая к чему нелепый вопрос.

– Совсем большая, – льдистый взгляд прокатился по лицу Алисы, ухнул к коленям, тягуче вернулся обратно. – Слушай, ты надолго приехала?

– У меня каникулы, могу завтра уехать, а могу через месяц.

– Понятно. Заходи в гости, – он кивнул на свою калитку. – Скучно, наверное, с бабушкой и младшим братом?

– Бывает, – не стала лукавить Алиса.

– Часам к семи.

– Неудобно.

– Перестань, будет только мой друг и его девушка.

Алиса согласилась. И даже прихорошилась к семи вечера. Юркнула в калитку под недовольным взглядом бабушки. Вычурного не надевала, ни к чему, ни ситуация не располагает, ни компания.