Огонь наших сердец

Бывает же такое, видел минуты три, от силы пять, вроде ничем особенным не запомнилась, а узнал мгновенно.

Симпатичная, вернее сказать, красивая. Юная, черты лица приятные, такие… живые, ничего искусственного, фальшивого, в то же время – правильные черты, без изъяна. Фигурку успел оглядеть за те несколько секунд, что они смотрели друг на друга, узнавая и отказываясь узнать одновременно.

– А вы кто? – выступила вперёд вторая девушка, чуть повыше, пофигуристей, если приглядеться, то, кажется, старше, хотя кто разберёт?

– Мы-то? – отозвался старший бригады Сергей Игнатьевич, Игнатьич, как его называли свои.

Мужик лет сорока пяти, чуть старше. Обстоятельный и опытный, он не терялся в любых, самых аховых ситуациях. Буквально четыре дня назад вывел бригаду из такой задницы, что даже отъявленные оптимисты успели проститься с белым светом и мысленно с родными.

– Вы кто? Что здесь делаете? На каком основании?

– Каком основании? – стушевалась говорящая. – Разве нужны основания, чтобы отдохнуть с друзьями? Это запрещено?

Она махнула рукой в сторону компашки, которая в едином порыве уставилась на вышедших из леса.

– Какие-то проблемы, ребят? – деловито спросил подошедший.

– Ребята в детском садике на тихом часе спят, – отрубил Игнатьич. – Вы как здесь очутились? Какого лешего, вообще? Обстановку не видели?

– Нормальная обстановка, – попытался засмеяться парень, но мгновенно осёкся о взгляд Игнатьича.

– Каким образом? – отозвался старший, оглядев внимательно говорящего.

Парень как парень. Невысокий, в расхлябанной футболке, широких шортах, стоптанных кроссах, татуировка у локтя виднеется. Дурень дурнем молодой, одним словом. У старшего сын – ровесник этого и даже внешне чем-то был похож.

– Дядька на катере заберёт, часов в шесть должен.

– Откуда? – коротко ответил старший, по глазам стало ясно, что ответ он знал, мы все знали.

– Из Мамукана, – все услышали ожидаемое.

– Не заберёт, – обрубил Игнатьич. – Нет никакого Мамукана.

– Как это? Что значит «нет»?

– Сгорел Мамукан, все двадцать три подворья, часовня, продуктовый ларёк – всё сгорело, – спокойно ответил старший. – Несколько труб торчат, да обгоревшие трупы животных – всё, что осталось от твоего Мамукана.

– Люди? Люди тоже… – проблеял побледневший парень, который так и не смог выговорить «сгорели» или «погибли».