Мультяшка

 – Немного устала, но решила побаловать своего любимого ужином. Он очень любит, когда я готовлю ему, правда, малыш? – она перевела взгляд на Максима и лучезарно улыбнулась.

– Правда, – согласно кивнул Максим и вернул улыбку. – Я провожу, – он повернулся к Маше, открыл дверь, вышел вместе с ней и сразу же вернулся, бросил быстрый взгляд на Миру и отправился в ванную комнату.

Непродолжительное время шумела вода, потом появился будущий муж, уже в домашней одежде. Когда он занёс её туда или она и была там, Мира не поняла, да и не хотела задумываться.

Какой чистоплотный ей достался муж, после любовницы и перед едой моет не только руки, но и всё тело. Любо-дорого!

Максим, переодевшись в широкую футболку и спортивные штаны, натянув на ноги самые обычные тапочки для дома, растерял половину своей важности, да и вальяжность, с которой он оглядывал Миру, исчезла, на смену ей пришёл спокойный, немного усталый взгляд, зато ушёл возраст. Несколько лет точно.

– Ты умеешь готовить? – спросил Максим, когда сел за стол. Ему не удалось скрыть удивления.

– Ты сказал «займись этим», я занялась, – новоявленная хозяйка дома пожала плечами.

– Вообще-то, я имел в виду заказать на дом, – он устало выдохнул.

– Лично ты можешь заказать, а я собираюсь ужинать и спать, – снова пожала плечами Мира.

– Я, пожалуй, съем твой ужин. Что там? Пахнет вкусно, – произнёс Макс, принюхиваясь.

– Ничего особенного. Греческий салат, запечённый картофель, дорадо и солянка, – довольно огласила меню Мультяшка.

– Солянка? Вечером? – Максим поморщился.

– У меня ночь, – ткнула пальцем себе в грудь Мира. – Солянка на завтра, мне захотелось солянки, я её приготовила.

– Ты всегда делаешь то, что тебе хочется? – свернул с кулинарной темы её собеседник.

– Не всегда. Например, мне совсем не хочется выходить за тебя замуж, но я выхожу, – выдохнула она, открывая поочерёдно ящики в поисках столовых приборов.

– О, тут наши нежелания совпадают, кстати, как и любовь к солянке, – кивнул, прищурившись Макс.

– Хоть что-то, – Мира накрывала на стол, ловя на себе взгляды, от удивлённого до оценивающего, такого же цепкого, как в кабинете дедушки.