Мое солнечное наваждение

Сумасшедший дом! А ведь спальня не первая комната, от коридора её отделяет просторная гостиная и две двери.

Герман подскочил. Кто бы ни был там, за дверями, сейчас он вылетит отсюда с грохотом. Мало первого этажа и участка на улице? Жилые комнаты – не место для празднования. Будь то девятнадцатилетие, выпускной, свадьба с похоронами в один день. У людей есть жизнь за пределами дебильных шоу на потребу зажравшейся публики!

Распахнул дверь, готовый стереть в порошок любого, кто бы там ни был. В коридоре носился запыхавшийся Джек Воробей, за ним с визгом топали, как стадо гиппопотамов, малолетние оболтусы дошкольного и младшего школьного возраста.

Всего-то человек семь, а грохот такой, будто рота солдат репетирует марш Победы.

Джек Воробей мгновенно смекнул, что происходит. Замер перепуганным изваянием. Марков в пижамных штанах, мечущий взглядом молнии, красноречиво указывал на промах аниматора.

– Нина Александровна дала разрешение на игры на втором этаже, – тут же отчитался Джек Воробей, нервно поправляя шляпу.

– Туда идите, – Герман показал рукой в сторону левого крыла, к комнатам Нины. Пусть там и грохочут, могут даже стены снести ради веселья малолетних уродцев под предводительством аниматора.

На языке крутился отборный мат, кулаки чесались врезать по размалёванной морде Джека. Герман, столкнувшийся со взглядом девочки трёх лет, сдержался. С огромным, мать его, трудом!

– Там Кракен, – пискнула та, благодаря которой маленькие засранцы не обогатили словарный запас.

Кракен на улице наслаждался блеянием со сцены и следил, чтобы доблестные работники прессы заметили, в каких прекрасных условиях живет наследница Дмитрия Глубокого. Вот вам служба кейтеринга, вот бассейн, вот друзья Ярины, вот на сцене гундосит ублюдок, дерущий деньги за откровенное дерьмо, которое кто-то назвал рэпом.

– Кракен ушёл в сад, – ответил Герман, уставившись на ребёнка.

– Кракен плавает, – возразила мелкая.

Чудо-логика трёхлетки вводила в ступор.

В саду огромный моллюск ходить не может, он, черт возьми, плавает, а в комнатах Нины – запросто. Что на это ответишь? А мелочь стояла, смотрела глазёнками в половину лица, ничуть не смущаясь взрослого, незнакомого дядьки в пижамных штанах, ждала ответа.

– Кракен уплыл в сад, – привёл свой аргумент Герман. Раз плавает, значит уплыл!

– Ой! – взвизгнула мелкая, схватилась ладошками за пухлые щёки, уставилась в окно в торце коридора, выходящее в сад.