Горькая полынь моей памяти

Лали отлично поняла посыл Дамира – он отправил водителя, чтобы создать иллюзию анонимности, интимности происходящего. Приличия должны быть соблюдены, согласие получено, за последствия шага необходимо было нести ответственность. Дамир поступал ровно так, как требовала ситуация.

Он смотрел в глаза, уже видя там согласие, но сомнения всё ещё плескались где-то в глубине карего взгляда, неясный страх, так не идущий этой прекрасной во всех смыслах девушке.

– Я приглашаю тебя на… завтрак, Алия, – назвал он Лали полным именем.

– У меня есть квартира, – заметила Лали, давая понять, что прекрасно поняла посыл сидящего напротив мужчины.

– Нам ведь не нужны свидетели, Ла-ли, – действительно, дочь Долматова жила в том же жилом комплексе, что и родители, безусловно, удобном, благоустроенном, элитном. Всего на один этаж ниже родительского пентхауса, с видом на море.

– Не нужны, – покладисто согласилась Лали, слегка дёрнув рукой.

– В чём дело? Я слишком давлю, ты не готова? Я не настаиваю, – он врал, он настаивал и давил.

Ему не нужна была эта близость и эта безупречная девушка, и весь этот мир тоже был не нужен. Он делал то, что должен. Всего лишь.

– Надеюсь, ты не ждёшь, что я девственница? – отнюдь не робко посмотрела в глаза Алия. Если бы она родилась в другой семье, она могла бы стать владелицей бизнеса, политиком, стать успешной, состояться, как самостоятельная личность.

– Не жду, – спокойно ответил Дамир, его даже не интересовало количество мужчин до него. – Всё, что я жду от тебя, Лали – верность сейчас и до конца. Я хочу быть уверенным, что воспитываю своих детей, – уже тогда речь шла о детях. Это не была случайная связь, порыв или страсть. Всё было продумано, приличия соблюдены, сроки установлены.

– Это не обсуждается, – она ответила спокойно, Дамир понял – действительно, не обсуждается. В мировоззрении Алии не существовало понятия женской неверности.

Они поднялись в номер, держась за руки. В прозрачной, высокой вазе благоухали алые розы – Дамир обеспокоился заранее, как и одним цветком, оставленным поперёк белоснежного, атласного покрывала.

Их поцелуи были неспешны, а ласки взаимны. Если у Лали был один мужчина, то он был весьма изобретателен.