Домик №7

«Яловая»? Серьёзно? Её сравнили с бесплодным животным, потому что у неё нет детей в двадцать два года?! Что в голове от этой женщины?! Все сошли с ума? Ей всего лишь двадцать два! Она не знает, какую юбку завтра надеть, не уверена, что образование, которое получила, ей так уж нужно. Рита во всем сомневается, она даже не знает, любит ли она бисквит или слоёные коржи. И при этом, кто-то считает, что она непременно должна родить, и лучше не один раз.

Двадцать первый век! Рита точно знала: детей она не хочет, и это нормально! Вот рожать в шестнадцать, потому что презервативы стоят сто восемьдесят шесть рублей за три штуки – это не нормально.

– Будь я моложе, родила бы от тваво мужика, – продолжила, как ни в чём не бывало, тетка. – Он вон как детей тетешкает, от такого только и рожать! – Она попросту не замечала ошарашенного взгляда Риты. – Вон дочка моя, видишь, – баба взмахнула рукой, показывая пальцем на невысокую, пухленькую блондиночку, лет восемнадцати от силы, похожую на толстенький одуванчик из-за светлых, тонких волос, завитых мелкими кудряшками.

 – Пусть бы она родила, раз ты калечная.

– Что-что? – Рита решила, что ей послышалось. Не может человек в здравом уме говорить подобные вещи! Такого просто не бывает!

– А что? – подбоченилась белобрысая толстуха. – Чего генофонду пропадать? Мужик красавец, от такого рожать и рожать! А уж как он с ребятишками волохается, понятно, что своего дитя не бросит. А значит, так и будет рядом сидеть, как тот щенок на привязи. Ты бы подумала, девка.

Он пока не особо заглядывается по сторонам-то, но ежели не родишь ему двух-трёх ребятишек – не будет он твоим. Любая раздвинет и родит. Так и знай. А хоть бы и я. А что, ежели чего – дочка воспитает, чай не бросит родного братика-то.

Женщина отошла в сторону, как ни в чём не бывало, а Рита долго приходила в себя, силясь не наорать на это жирное белобрысое чучело огородное без мозгов и сердца! Не может живой человек так рассуждать, а тем более говорить об этом вслух.

Она издевалась на Ритой, ничем другим это объяснить невозможно!

Раздался шум, в двери вошла девушка, если не девочка, неся впереди себя, на вытянутых руках, кулёк с голубым бантом. Видимо, это была та самая счастливая мать, Люба, а в кульке посапывал Павел. У Любы были огромные карие глаза на худеньком личике. Волосы собраны в аккуратную косу, как у школьницы, впрочем, по возрасту этой девочке с торчащими ключицами в школе учиться надо, а не детей рожать.