Домик №7

Одно время Рита увлекалась карвингом, уж очень ей хотелось удивлять мужа кулинарными изысками, и могла из обычной редиски вырезать хоть цветок, хоть сову.

– Господи! Красота-то какая! – воскликнула Мария. – Это огурец? А лебеди, лебеди какие! А цыплята! Теперь Антошка точно хоть одно яйцо, но съест. Как не съесть такого цыплёнка? – Рита растерялась, вроде восхищаются, но вдруг Антошке нельзя яйца, а Рита своими художествами спровоцирует ребёнка. Мария не заметила растерянности гостьи, видимо, хвалила от чистого сердца, как часом назад самого младшего за вынесенный из комнаты горшок.

– Ангелина, – обратилась Мария ко второй дочери, той, что приехала с Анжелой. – Вот бы мне такую невестку, а!

Рита думала, что сёстры-двойняшки приёмные, уж очень рыжими они были, огненными, с россыпью веснушек по лицу, рукам, всему, что было видно из-под одежды. Мария была светло-русой, как и её муж – отец Олега. Остальные дети тоже были русыми, кто-то темнее, кто-то светлее, выделялись только рыжие сёстры и Борис.

– А у тебя невесток мало, можно подумать, – отозвалась Ангелина. – Одна Вера пятерых стоит.

– Да я про Олежку, – махнула рукой Мария. – Что ж он всё как перст. Один да один.

– Кого он найдёт, в Америке-то? – ответила Ангелина.

– А в Америке не люди что ли живут? – всколыхнулась Мария. – Все одинаковые, что у нас, что у них. Только кажется, что мы отличаемся, а все одного хотят. Чтобы дети не болели, мужья не гуляли, да денег… каких-никаких.

– Да не женится он никогда, – вклинилась Анжела.

– Лизка-то тут причём? – Мария подняла взгляд на дочь. – Что ты выдумываешь. Лизка уже второго Егору родила, пляшет он вокруг неё, как каруселька вокруг оси.

– И что? – пожала плечами Анжела. – Вспомни, какая любовь была! А она взяла и за его родного брата замуж вышла. Он потому и не приезжает домой, а если приезжает, то вон, с друзьями, – она кивнула в сторону Риты.

– Любовь… какая любовь, после девятого класса уехал, любовь, – недовольно пробурчала Мария.

– А на свадьбу приезжал и напился! – настаивала на своём Анжела.

– Молчи, дурёха, – кинула в сердцах полотенце Мария. – Намелешь больше пуда, а людям жить.

Глава 8

Спустя время стол был накрыт, буквально не хватало места для посуды и приборов, правила этикета если и соблюдались, то условно.