Домик №16

Больница встретила светящимися неуютными корпусами. Михаила пробила дрожь: он ненавидел больницы, запах длинных коридоров, гул флуоресцентных ламп, чахлые растения по углам, поручни вдоль стен и лестниц. Поморщился.

Евгения была ещё в приёмном покое, рядом суетилась ее мать, Мишу она знала. Что греха таить, работников он предпочитал проверенных, из своих. Знакомые, знакомые знакомых. Дети знакомых, их внуки.

– Не понимаю, долго ещё будут тянуть резину?! – Нина Джановна, высокая, объёмных размеров, громкая, суетилась вокруг бледной Жени.

Нины всегда было много, в каком бы помещении ни оказывалась Нина Джановна – королевство ей тут же становилось мало. Ещё говорят, восточный характер передаётся по наследству. Не было в Нине ничего от отца-казаха. Ни внешности, ни характера. А уж в Джин и вовсе не было заметно и толики восточной крови.

– Давай, дорогой мой, – развернулась всем грузным телом к Михаилу Нина Джановна. – Узнай, что там и как.

– Нин, успокойся, – ответил Михаил.

– Я успокойся? Я? Я даже не начинала волноваться! Они мне ребёнка хотят покалечить, а я буду молча сидеть?! Да как бы ни так! Давай, сходи, дорогой мой, тебя, как мужчину, скорее послушают! – Откуда-то вынырнули восточные традиции.

Михаил усмехнулся, представляя, как «не послушают» Нину Джановну, всегда готовую устроить скандал, написать жалобу, раскатать любого нерадивого сотрудника, вставшего на её пути к комфорту. А тут и вовсе речь шла о единственном ребёнке, всего-то двадцати семи лет от роду, замужнем.

И муж, который, кстати, стоял рядом, очевидно в расчёт Ниной Джановной не брался.

– Ты как? – Михаил присел рядом с Джин.

Всегда бледная, она была белее обычного.

– Дерьмово, – прошептала почти белыми губами Женя.

– Отлично. – Михаил встал.

Отличного в этом не было ничего. Не для того Михаил Розенберг ежегодно выкладывал приличную сумму на добровольное медицинское страхование сотрудников, чтобы потом эти самые сотрудники загибались в очереди в городской больнице на общих основаниях с остальными.

Через десять минут после звонка в страховую и шипения Михаила на ни в чём не повинного регистратора, Джин покатили на инвалидном кресле по коридорам приёмного покоя, а потом и вовсе подняли в отдельную палату. Бытовые условия были сносными, уборная в палате, кнопка вызова медицинской сестры, возможность присутствия одного из родственников, небольшой телевизор и маленький холодильник, без морозилки. И стены мерзковатого салатного цвета.