Домик №16

Макияж до конца не смыла, волосы влажные, собранные в косу, значит, была в душе, белый халат из плюша с дурацкими помпонами на карманах и капюшоном, но главное, запахнутым только на поясок. Дерни, и вот она, вся, во всей желанной красе.

Даже ладони вспотели, зазудели кончики пальцев, так захотелось потянуть этот пояс и увидеть тонкое тело, маленькие груди с розовыми ареолами и острыми сосками, тоненькую талию, схвати одной рукой – переломится, тазовые косточки и бесконечно длинные, стройные ноги.

– Впусти меня, – прошептал Михаил, нагнувшись к лицу женщины, близко-близко к лицу, губам, почувствовал запах зубной пасты и ванили, еле удержался от поцелуя. Губы, намазанные блеском, вблизи было отлично видно, что это блеск, он и пахнет ванилью, с готовностью приоткрылись.

– Прям вампир, – фыркнула, как кошка. – Дэймон Сальваторе третьесортный.

– Не знаю кто это, но польщён, было бы печально, будь я отменным … как его, Дэймоном, – Михаил толкнул внутрь Альбину и быстро сделал шаг.

– Миш, – пропищала она, зажмурив глаза.

– Ну, милая, – Миша остановился на минуту, аккуратно закрыл дверь, не щёлкая замком, – не бойся, я не сделаю ничего плохого, ты ведь знаешь это.

Альбина молчала, ноздри нервно дёргались, губы сжаты в линию.

Испугал? В принципе, было чего испугаться. Альбина одна в квартире, с ребёнком, беззащитная, всё её фырчание, шипение, брань – сущая ерунда, даже разозлить не может, не то, что испугать.

– Милая… – Он сделал шаг к ней, обхватил лицо ладонями, кожа тёплая, даже горячая, нагнулся к губам. Она губы приоткрыла, дышит часто, глаза закрыла, лицо приподняла, подалась вперёд. Невербальные знаки, красноречивые.

Дотронулся губами до губ, легко заскользил, предвкушая лёгкость первого поцелуя.

Поцелуй с женщиной – поцелуй с богом, не меньше. Поцелуем она расскажет о себе больше, чем самой красноречивой тирадой. Поцелуй – вот маркер, по которому становится ясно, есть злосчастная «химия» или нет.