Домик №16

Строения городского центра не предназначены для клеток современных офисов, тысячи клерков не вписываются в стилистику, и в атмосферу старого города, в планы зданий, но мегаполис берёт своё, навязывает свой ритм и планировку.

Михаил вылетел из кабинета, на ходу хватая пуховик, устремился к выходу, игнорируя поднятые брови Ольги Алексеевны. В приступе хорошего настроения, после обеда, Михаил пригласил её на ужин. Секретарь согласилась, для вида немного ломаясь, благо сын-подросток давал матери свободу действий, не нужно было спешить в садик или делать уроки до ночи.

Как пригласил, так и отменил. Прямо сейчас Михаил хотел женщину, вполне определённую, и на замену был не согласен. Он не терпел замен, суррогатов, подделок, какими бы качественными они не были. Ольга не тянула на копию Альбины, при всей ухоженности, податливости и наигранной благодарности, она не смогла бы заменить сейчас Альбину, как в своё время не заменила Михаилу Софу.

Ольга была хорошей женщиной: одинокой, стремящейся к постоянству, знающей себе цену, при этом нервно прислушивающейся к биологическим часам.

Сейчас же Михаилу требовался сгусток сумасбродства, искры страсти, вспышки безумства, он, как вампир, жаждущий крови, хотел напитаться сумасшедшей энергией безумной танцовщицы Хаку. Потом… Потом она выведет его из себя, скорей всего, ещё до того, как стихнут последние спазмы оргазма, и он уйдёт, также стремительно, как сейчас бежал по узкому, окрашенному в благородный зелёный цвет, коридору.

Он видел светлый локон, мелькнувший в лифте, и красный объёмный шарф поверх тонкой шеи. Не успел, рванул по лестнице, но тоже опоздал. Вглядывался в прохожих, выскочил из благоустроенного двора-колодца, пробежал мимо припаркованных автомобилей, большого клёна, огороженного современными скамейками, летом здесь собирается молодёжь – «веранда» модного анти-кафе, – мимо вывесок арт-лавочек и приветливо светящихся окон паба с отличным ирландским пивом.

Не разглядел… Что на ней было, кажется, длинный пуховик? Серый или чёрный. И ярко-красный шарф. Альбина не могла просто смешаться с толпой, так всегда казалось Михаилу. Её всегда было видно, где бы она ни находилась, чем бы ни занималась, если в радиусе нескольких километров был Михаил – он видел её, ощущал седьмым, восьмым, девятым чувством.