Десять

– Не-а, – беззаботно махнул рукой Симон, откинулся на стену, подсунув себе подушку под спину.

– Нахал! – взвизгнула Юля.

– Есть немного, – согласился Симон. – Действительно, что тебя останавливает.

– Папа…

– Маленький, ты ночуешь у меня через день, на Новый год жила три недели, а тур всего-то на десять дней. По-моему, ты выдумываешь себе трудности.

– Это дорого, Симон, – привела серьёзный аргумент Юля. Путёвка в Египет для первокурсницы была непозволительной роскошью.

– Я скопил, – уверенно кивнул Симон.

– Не хочу, чтобы ты за меня платил, – надулась Юля.

– Да ладно тебя, Юльк, что такого? Поедем, отдохнем. Потом, когда у меня не будет денег, ты меня накормишь.

– Я и так тебя кормлю, – фыркнула Юля.

– Тем более, именно потому мне и удалось сэкономить! Всё включено, десять дней, пять звёзд… Соглашайся, маленький, нам будет весело!

Мама, легко вздохнув, дала согласие на поездку дочери. Хореограф по образованию и признанию, она половину своего времени проводила в разъездах и гастролях, ее душа всегда была открыта переменам и новым течениям.

Поправив яркий халат, она лишь улыбнулась дочке:

– Вот ты и выросла, доченька.

– Нам нужно поговорить, – вставил своё слово папа и показал рукой на импровизированный кабинет: комнатушку несколько квадратных метров, где он имел возможность уединиться и поработать.

– Юлия, я должен был поговорить с тобой об этом давно… но лучше поздно, чем никогда, – без обиняков начал папа. – Я вижу, что у вас с Симоном серьёзные отношения.

Не стану давать оценку этому парню, не думаю, что она тебе интересна, к тому же, объективности ради, я не вижу плохого отношения с его стороны… Всё остальное…

– Что именно, папа? – заметно напряглась Юля.

– Мне кажется, он плохо на тебя влияет, Юленька, ты очень изменилась. Похудела, придерживаешься бесконечных диет, покрасила волосы, ярко одеваешься, наносишь макияж.

– Но я расту, меняюсь, это естественно. Все девушке в моем возрасте красятся, меняются, папа, ты несправедлив! – искренне возмутилась Юля.

 – Я набрала вес, который вы велели с Юрием Борисовичем, держу его. Я люблю Симона, папа, – прошептала она. – Ты несправедлив, я люблю его, и он не сделал ничего плохого, ни разу не обидел меня.

– Прости малышка, это отцовская ревность. Ты просто неожиданно выросла, – улыбаясь через силу ответил Владимир Викторович. – Я не для этого тебя позвал. На самом деле я собирался обсудить вопрос предохранения от нежелательной беременности как врач.