Моя любимая Гиперборея. Бореи – наши предки?

Ты пойдёшь туда, надеюсь?

Яр только кивнул. Разговаривал он с утра тоже только кивками и мычанием. Но чаще всего, взглядами.

Их дом находился на самой крайней, заокругленной, точке внешней стороны лепестка восьмилистника. Они, то есть родители близнецов, специально выбрали такой, чтобы до моря было всего несколько шагов. Они тоже обожали море и плавали каждое утро. А то и вечер. Если только не были сильно заняты.

Правда, до центральной площади оказывалось идти дольше, чем обитателям других домов, но ведь можно было не идти, а мгновенно переместиться мысленно, встать на движущуюся доску или бегущую дорожку и доехать за пару минут.

Но Кор всегда предпочитал ходить пешком. Это ведь так приятно – ходить, никуда не торопясь! А уж в такое нежное утро прогуляться – чистейшее удовольствие!

Минут через двадцать он был уже на площади. И снова восхитился её красотой: в центре стоял Храм города Рамоса – города восьмилистников. Несколько отступя, располагались по кругу каплевидные клумбы, усыпанные великолепными цветами.

Далее, опять-таки по кругу, было широкое вымощенное пространство, а по внешнему краю площади располагались различные здания. В том числе и музея-планетария.

Кор вошёл в гулкое пространство, где было очень тихо – сегодня все готовились к празднику, так что на своих местах находились только те, кто должен был встречать неожиданных посетителей, вроде Кора. Он подошёл к стойке, за которой сидел служитель, что-то рассматривавший на огромном листе, лежавшем перед ним на столе.

Посетитель не стал отрывал человека от его занятия, а спокойно остановился и ждал, пока его заметят.

Видимо, тень Кора всё-таки была упала как раз в поле зрения: служитель поднял взгляд. Кор знал его, это был Кир, учёный-музейщик, с которым они не раз встречались в стенах Академии наук.

– Это ты? Случилось что-то?

– Нет. Просто я подумал, может быть, музею пригодятся эти мои картины? Они все написаны в день равностояния. Одна сегодня, вторая – год назад.

И все совершенно различны. Солнце разное всегда!

Кир кивнул, знаю, мол.

– Ну-ка, покажи?

Кор положил картины, которые даже ни во что не заворачивал, только повернул их лицом к лицу. Теперь он развернул последние по времени изображением вверх и положил поверх листа.

Говорить ничего не пришлось, Кир прикипел взглядом и выдохнул поражённый:

– Вот я определённо знал, что оно всегда разное!

– Так нужны картины?

– Ещё бы!

– Тогда бери.