Башня. Книга вторая

Странно быть бабушкой, не будучи матерью, хотя бы названной, не правда ли? Как ты смотришь на это?

Маша подумала и по некотором размышлении согласилась. Татьяна не стала выяснять, потому ли согласилась, что её сын очень нуждался в бабушке (хотя матери часто делают для ребёнка многое из того, что для себя не сделали бы и за золотую гору!), то ли по другим причинам. Зато много раз ей приходилось краснеть: названной бабушкой она оказалась не лучше, чем обычной.

Зато названного внука она легко прокатила на крыльях вокруг Земли, а родной внук даже не подозревал о наличии у бабушки крыльев…

Работая в ином измерении, Татьяна позвала, чувствуя, что схватила слишком тяжёлую глыбу и не в состоянии сделать хотя бы ещё шаг:

– Помоги, Господи!

И опять её подхватила большая крепкая рука, в один миг перенесла к Солнцу, которое, чтобы помочь, само притянуло глыбу, просто выплывшую из занемевших рук Татьяны.

Но вернуться к месту работ Татьяне не дали.

– Иди-ка сюда, – сказали ей.

И Татьяна увидела Бога-Отца. Сначала она оказалась перед монументальным возвышением, но хотя оно было выше уровня даже её глаз (виртуальных), она почему-то не почувствовала никакого ущемления собственному чувству достоинства или же уничижения, как не чувствуешь его, стоя перед горной вершиной. Скорее – восхищение, восторг какой-то. Не понимая, где оказалась, Татьяна только открыла было рот спросить, зачем она здесь, что это за сооружение, как увидела Его, сидящего на Престоле.

Подсознательно удивилась, что Он так разительно похож на образ, рисуемый в куполах церквей, но в этот же миг оказалась (не потеряв роста!) сидящей на Его колене, как ребёнок. И обнятой Им.

Всю жизнь себя считая великолепно владеющей словом, Татьяна, позже, поняла, что не найдёт, пожалуй, в своём, довольно обширном, словаре, эпитетов, могущих верно отразить состояние, которое испытывает душа в Господних объятиях. Блаженство? Облегчение? Любовь? Нега? Как описать чувство, когда сквозь тебя проходит волна благодатной любви, всё счищая, омывая, исцеляя, всё оживотворяя и ты вдруг чувствуешь себя любимым ребёнком, на которого в данный этот миг извергается любовь Отца…

Нет слов и красок у бедного земного человека, которым достойно можно бы передать это состояние.

Все попытки сделать это будут напрасными, потому что ни при каких условиях, ни при каком стечении самых благоприятных земных обстоятельств подобное испытать невозможно.