Иновидцы

Ты ведь, по логике вещей, не должна бы самоходом за несколько месяцев столькому научиться… Или ты учебники читаешь втайне?

– Не слишком ли уж вы меня хвалите, Володечка?

– А ты решила, что я тебя хвалю? Прелестно. Да только учти, я, с моим опытом, чем дальше, ошибаюсь всё реже. За последние десять лет ошибся один только раз. А может, и не ошибся, не уйди Берёзкин в чиновники – я до сих пор уверен, что мои слова оправдались бы один к одному. Гляди и ты не уйди.

Увидев, как на подобное предположение среагировала Лена, Николаевич захохотал:

– Ошиблась, я в своём уме.

– Шутка шутке рознь!

– Ну вот, уже и обиделась. А, может, – сказал он лукаво, – я тебя переоценил, а всё это заслуги твоей наставницы Сергеевой?..

– С каких это пор она – моя наставница?

– С твоей первой опубликованной заметки. Не хочешь же ты сказать, что из написанной тобою белиберды, годящейся, за исключением единственно фактажа (а разве это ты способна набирать его в таком качестве и в таких аспектах?), только в корзину, ты сама потом делаешь сногсшибательные репортажи?

– А кто же? Вы что – всерьёз?

Володечка смеялся так, что кто-то даже открыл дверь в комнатку, носившую громкое имя кабинета.

– Дурочка, – сказал он, отдышавшись, – да неужели же ты не знаешь о существовании такой вещи, как стиль? Столь же неповторимого, столь же недоступного для подделки, как отпечатки пальцев? Неужели не знаешь? А могла бы.

– Да ну вас!

Но шутки шутками, а времени ей стало не хватать просто катастрофически.

«Ты стала деловая, как электровеник…», – зло сказала Лене однажды лучшая подруга Валя. – «То у тебя удлинённый день, – а он у тебя когда-нибудь бывает сокращённый? – то у тебя свидания, то ты готовишься к экзаменам, то ты в библиотеке, то несёшься на идиотские курсы фотографов, то мчишься невесть куда по первому звонку… Ты как полагаешь – с тобою реально дружить?» А в тот же день и мама, словно сговорившись с Валей, прочитала длиннейшую лекцию о морально-нравственном долге дочери.

Поссорилась, оправдываясь, и тут же помирилась с обеими. А времени-то всё равно не прибавилось. А тут ещё Лене не терпится осуществить свой великий тайный план и попробовать написать художественный очерк.