Иновидцы

И оказал ему:

– У нас, между прочим, не бесплатный пансион и кормить без разбору всех подряд мы не можем. И не будем.

Дядя Федя, подобного выговора не ожидавший, невзирая на солидный возраст и стаж, растерялся, как дитя:

– Но ведь это…

– Вижу. У меня с памятью нормально. А если весь выпуск сюда заявится, так вы что, всем такие столы станете накрывать за государственный счет? Хотите угощать – делайте это дома!

Повернулся и вышел. Что стало с Каменковым – слов нет. Он молчал так, как молчат, теряя единственную в мире ценность и понимая, что она – последняя.

Славик выслушал всё это молча. Он понимал, что не только Саша Каменков не сдержал там, на интернатской кухне, слёз, но и он, Славик, сейчас их едва сдерживал. Это и он, и ещё многие потеряли надежду на приют родного дома.

Ну что же, план у нас есть: не пропадём, невест, как известно, всегда больше, чем мечтающих стать женихом, а значит – и мужем.

Всё было, как в мечте: и «домашнячка», и светленькая, и тоненькая, и… даже имя было такое, как мечталось – Женя.

Ах, золотое время любви, ах незабываемые дни согласия и ласки, до смертного часа не забудется: рука в руке, и вкус единственных губ, и звук единственного голоса…

И кто же придумал, что всё должно заканчиваться, причём чем оно лучше, тем быстрее заканчивается. Как смогла она, ещё так недавно самая нежная, самая ласковая, самая-самая, сказать:

– Ты что, пропиваешь ползарплаты?

– Да я всё до копейки принёс!

– И ты всю жизнь намерен приносить столько??

– Если – мало, я перейду на большую машину, но тогда, ты меня видеть будешь только раз в неделю.

– Переживу! Но в обносках ходить не собираюсь, учти. Не умеешь заработать – не женись!

– Да, Жень, да ты что! я тебя всю жизнь ждал.

– Ты уверен, что меня?

– Абсолютно уверен! Я заработаю много-много денег, вот увидишь.

Ссора погасла, но уже не бесследно. Ссоры стали повторяться с завидной частотой, становясь всё более злобными – со стороны Евгении, по крайней мере. Но Славик всё не хотел поверить, что ошибся в выборе жены. Он только пропадал на работе, надеясь заработать столько денег, чтобы ей перестал мерещиться призрак холода и нищеты. А тут и сын появился. Ничего, всё перемелется.

– Ах, ты ж идиот, опять я беременна.