В свете звёзд

– Какая откровенность! – Альберта, кажется, позабавила настойчивость журналистки. – Видите ли, фройляйн Лейси, я не верю в любовь как таковую. Привязанность, дружба, нежность – все это вполне допустимо в отношениях между мужчиной и женщиной, однако великая любовь, которая сметает все преграды, – это нечто из области фантастики. В детстве я зачитывался романами Азимова, но это не значит, что я исповедую три закона роботехники.

Оригинально. Энн стало интересно, действительно ли Альберт рассказывает ей о своих жизненных принципах или же щедро кормит текстом, который придумал для него пиар-агент.

– И как же вы играете роли, где от вас требуется изобразить великую любовь?

– А вы разве не заметили, что это не мое амплуа? – плотоядно усмехнулся Альберт. – Я – пожиратель маленьких девочек и растлитель невинных, вечный враг хороших героев. Если вы желаете расспросить кого-нибудь о великой любви, побеседуйте с Матиасом Реннером.

– Ого! – пробормотала Энн. В голосе Альберта звучало плохо скрываемое раздражение. Он так мило беседовал с Реннером, но, видимо, не испытывает к нему приязни.

– Что же касается меня, – продолжал между тем Кершнер, – то я не люблю набивать себе цену и казаться лучше, чем я есть на самом деле. Все мы люди, со своими достоинствами и недостатками, а не ангелы небесные.

– Ну разумеется, – с доброй улыбкой кивнула Энн. – Каковы ваши дальнейшие творческие планы?

– О, самый популярный вопрос! – рассмеялся Альберт. Складка на его лбу разгладилась. – Сейчас идет подготовка к новому мюзиклу «Овод» по роману Этель Лилиан Войнич. Мы заканчиваем репетиции, премьера через месяц.

– Вы поете Овода? – загорелась Энн. Она уже представила себе, как Кершнер будет хорош в этой трагической и демонической роли.

– Конечно же нет. Овод, при всех его недостатках, все-таки положительный герой. А я вам уже сообщил, кто в нашей стране – лучший исполнитель ролей такого рода. Овода поет Реннер, я же исполняю роль кардинала Монтанелли.

Энн разочарованно нахмурилась. Романом Войнич она зачитывалась еще в ранней юности; трагический герой вызывал у нее любовь и сострадание, а конец произведения, где Овод гибнет, девушка не могла перечитывать без бурных рыданий.