Пепел твоих снов. Сборник рассказов

– Разумеется, – Бо-а-ни хмурится. – Че, ты не рад?

– Рад, – говорю я бесцветным голосом.

Бо-а-ни еще слишком недавно здесь. Она слишком порывиста, восторженна, слишком… жива. Или очень желает казаться такой. Еще не начала уставать от снов, воспринимает их, как потрясающее развлечение, а не как необходимость. Она устанет со временем, пока же – кто я такой, чтобы портить ей радость? Кто такой, чтобы сбрасывать ее маску? Почти настоящую маску. Почти можно поверить.

– Что за сон? – спрашиваю я с поддельным интересом.

Бо-а-ни снова расцветает.

– Одиночество.

– Хороший тип, – одобрительно говорю я.

– Мне хочется, чтобы ты пошел туда со мной, – говорит Бо-а-ни, и тон у нее почему-то немного виноватый. Я догадываюсь, почему. Ее беспокоит, что я уже не способен испытывать радость от прогулок по снам.

– А если он не пропустит меня? – в моем голосе звучит сомнение, которого я на самом деле не чувствую. Если честно, мне все равно.

Или нет?

– Я думаю, пропустит, – Бо-а-ни предпочитает не задумываться над еще не возникшими проблемами.

Она отбрасывает чайник, тот оборачивается сизым голубем и вылетает в окно, навстречу синеве и ветру.

– Сначала – завтрак, – решительно говорю я.

Мы сидим за столиком в крошечном кафе, которое придумал Дядюшка, и Бо-а-ни с наслаждением уплетает грандиозную порцию мороженого. Она хочет чувствовать вкус – и чувствует.

Зачем ей думать о том, что это всего лишь память…

Я не знаю, кем была раньше Бо-а-ни. Думаю, девочкой из приличной состоятельной семьи, ласковой и доброй девочкой, которую жизнь не успела помять своими грязными жесткими руками.

Нет, руки ее жизни были легки и нежны, и никакой грязи под ногтями… Я также не знаю, почему и как Бо-а-ни перешла сюда; не принято спрашивать.

И я не знаю, как ее звали. Имена теряют значение здесь. Кое-кто, правда, оставляет их, те же Бессмертные, но им положено, а остальные обычно отбрасывают имена, как шелуху, как старую кожу. Каждый зовется так, как воспринимает себя. Дядюшку, к примеру, можно воспринять только как Дядюшку.

Что значит имя Бо-а-ни, я не знаю, но оно – ее. Здесь нам преподнесено в подарок благословение – или проклятие – иногда быть самими собой.

Я называю себя Человеком.

Бо-а-ни сосредоточенно рассматривает ложечку, избегая смотреть на меня. Все те же глупые формальности: мы чувствуем, видим друг друга постоянно, и неважно, открыты или закрыты у нас глаза и есть ли у нас вообще глаза. Но это – один из ритуалов.