Неверная жена

 – Он зовет меня «саиб», что значит «верный».

– А ты как зовешь его?

– По имени. У него хорошее имя.

– Это правда, – сказала леди Александра.

После долгого молчания Даниэль осторожно и немного неловко спросил:

– А вы, госпожа? Вы тоже приплыли из-за моря.

Она тихо рассмеялась.

– Да. Я жила на севере Англии, в суровом краю. Мой род получил свои земли в ту пору, когда несколько моих предков храбро сражались рядом с Вильгельмом в битве при Гастингсе. С тех пор мы приумножили богатство. Дед участвовал в первом походе в Святую Землю и вернулся домой с сокровищами.

Я с детства была обещана Гийому де Ламонтаню, бережно хранила его портрет и собиралась отплыть в Палестину, когда будущий супруг призовет меня. Это случилось три… четыре года назад. Я прибыла сюда и была обвенчана с ним в Иерусалиме.

– Он франк, а вы выросли в Англии.

– Его дед сражался вместе с моим дедом. Эти узы крепки. Семья Гийома осталась в Палестине, получив земли после первого похода.

Даниэль ничего не сказал на это.

Ему показалось, что он увидел движение в долине – но нет, это всего лишь летели тени от облаков.

– Вы высокородная госпожа, – произнес Даниэль наконец, – и всегда останетесь ею.

– Ты говоришь очень красиво для вора, – заметила леди Александра уже не в первый раз. – Кто учил тебя? Ты умеешь читать? А писать?

Даниэль умел, но не собирался хвастаться этим; чего доброго, она расскажет потом мужу, а графу де Ламонтаню и вовсе незачем знать, что его жену спасал излишне образованный грабитель.

Маска должна оставаться маской.

– Я умею считать. Ровно столько, чтобы знать себе цену.

Она вновь засмеялась:

– Ты можешь рассмешить даму. Это так редко случается.

– Вы живете среди галантных рыцарей, моя госпожа. Неужто они не умеют сказать даме красивые слова?

– Они крадут их у менестрелей, а те временами невыносимо скучны. Ты умеешь петь, Даниэль по прозвищу Птица?

– Конечно. Все птицы умеют петь.

– Спой мне что-нибудь.

– Вам может не понравиться моя песня.

Я простой человек.

– Это хорошо. Я устала от сложностей.

Петь ей о пастушках и любовных приключениях слишком дерзко, и Даниэль негромко начал:

Что предрекает царь Давид,

Осуществить нам предстоит,

Освободив Господня сына

От надругательств сарацина!

В неизъяснимой доброте

Принявший муку на кресте,

К тебе взывают наши песни,

И клич гремит: «Христос, воскресни!»[10 - Отрывок из песни вагантов. Перевод Льва Гинзбурга.