Просто поверь

Злодейская получилась бы внешность, если бы не одно «но»: проглядывала в его чертах тщательно скрытая мягкость, которую никто бы не спутал с нерешительностью. Когда-то давно, очень давно, Эвелин заблуждалась, полагая, будто это романтичность или же доброта; теперь она была твердо уверена, что это воздействие распущенности.

– Я тоже рада встрече, – произнесла Эвелин подходящие слова, однако, при всем желании, не могла сказать что-то еще. Слишком неожиданным получилось его появление.

Рэймонд, казалось, наслаждается происходящим.

– Я вижу, что в уилтширском цветнике по-прежнему расцветают лучшие розы в Англии.

– Я ведь говорил, что ты ее знаешь, Рэйн, – с удовольствием произнес Лоуренс.

– Да, – ровным тоном отвечал Рэймонд, – ты сумел меня удивить, дружище.

Эвелин знала теперь, откуда взялось это прозвище, – Лоуренс как-то рассказал. Рэйном сэра Хэмблтона прозвали в Итоне, так как иногда его проделок было столько, что казалось – разверзлись хляби небесные.

О чем, Господь всемогущий, думал Лоуренс, приведя его сюда так внезапно?! Он ведь все знает, и в детстве и юности был на стороне своего друга, хотя с Лоуренсом Эвелин не ссорилась почти никогда. Потому, может, и смогла взглянуть на него по-новому… Неужели он счел взаимную неприязнь между нею и Рэймондом простыми детскими играми? Если так, то он ошибался.

Мама оправилась от потрясения гораздо быстрее Эвелин – а может, она и не настолько сильно удивилась. Добросердечность леди Дверрихаус была всем известна.

– Сэр Хэмблтон! Лоуренс не говорил нам, что вы собираетесь возвратиться, да и ваш отец хранил эту тайну крепко. – Селия улыбалась, отчего ее похожее на сердечко личико делалось светлым, будто солнышко.

– Они с большим удовольствием предупредили бы вас, если б я сам знал, что приеду. Но я по-прежнему живу так, как в голову взбредет. Вот я сижу во Флоренции и рассуждаю с моим учителем фехтования об итальянских нравах, а вот я у дверей Лоуренса, и он не смог отказать мне в маленькой просьбе познакомить меня со своей невестой немедленно. Он ведь был загадочен в своих посланиях, а заинтриговать меня – пара пустяков.