Мой драгоценный кот

Тася почти не замечала рекламных щитов, густо растущих вдоль дороги, как опята на поваленном дереве. Ее взгляд выхватывал другое: деловитый трактор, пыхтящий по обочине, грандиозные клумбы у придорожного ресторана, лоток с астраханскими арбузами, подставившими солнышку солидные полосатые бока. Вокруг, оказывается, было столько красок и объектов, сменяющих друг друга, что у Таси иногда начинала кружиться голова. Девушка совсем забыла о сочности летнего мира, который начинался за пределами привычной Москвы, где взгляд давно замылился, а краски немного поблекли.

Заправка действительно обнаружилась около трассы, рядом с деревней со смешным названием Артёмки. Здание было выкрашено в белый и красный цвета, и тут же заправлялись две блестящие красные машинки. Мир подсказывал: все идет как надо.

– Кота оставим тут? – спросил Алексей, припарковавшись. – Он спит вроде. Можем ему окошко приоткрыть. И я машину поставил так, чтобы из окон было видно.

– Давайте, – согласилась Тася. – Мы же ненадолго?

– Отдохнем минут двадцать, и снова в путь.

Внутри работал кондиционер. Алексей заявил, что хочет Тасю угостить, и отправился за кофе, а она нашла столик и пристроилась к нему. Столик был потертый, боевой; видно, что за ним пили кофе и ели булочки сотни раз на дню, и навидался он людей, и даже немного от них устал, и все равно им верно служит. В окно было видно, как несутся по шоссе машины, и эти разноцветные вспышки успокоили Тасю.

– Вот, черный без сахара, как вы просили. – Алексей поставил перед Тасей картонный стаканчик и уселся напротив. – Я еще взял пирожки с мясом. Будете?

– Нет, спасибо, – отказалась Тася. Есть не хотелось, а вот кофе – очень. Она отпила из стаканчика и обнаружила, что напиток не так уж плох. Конечно, не элитный сорт, но… Это всё красные машинки подсобили, Тася была уверена.

Алексей принялся жевать пирожки, а девушка маленькими глотками отхлебывала кофе и исподтишка разглядывала своего спутника. Теперь уж можно рассмотреть его как следует.

Он оказался симпатичным, хотя красавцем назвать его было нельзя. Приятное и почему-то совершенно незапоминающееся лицо. Пока смотришь – получаешь удовольствие от того, как он улыбается, приподнимает яркие, словно углем нарисованные, брови, щурится и ест.