Дама чужого сердца

 – Великого таинства творчества, ради которого принесены в жертву мир и покой в моей семье. Я терплю этого ненормального, этого гадкого, непристойного наглеца Эмиля только, опять же, для твоего спокойствия и снова великого творчества. И я – жесток?

– Оставь Эмиля! – Она села на кровати и посмотрела на мужа зло. – Он единственный в этом мире, кто чувствует и понимает меня.

– Тогда почему ты за него не вышла замуж?

– Замуж! Мне и вовсе не надо было соглашаться! Я говорила тебе, я говорила! – закричала Юлия и опять упала в подушки.

– И то верно, – вдруг примирительным тоном заметил Крупенин. – Что же, жена, верно, настала пора нам разойтись в разные стороны. Мы с Сусанной в одну, а ты ступай с кем хочешь, хоть с Эмилем, хоть без него.

– О чем ты, Савва! – она ошеломленно уставилась на мужа. – Как ты можешь, теперь, когда столько случилось! И я не отдам тебе дочь!

– Ты безумна, Юлия. Ты живешь в нереальном мире и тянешь туда и нас.

– О нет, не отталкивай меня. Савва! Я же люблю тебя! Разве ты не видишь, что я люблю тебя всей душой!

Юлия застонала и хотела подползти к нему, чтобы обвить тонкими руками.

Прикрыла глаза, и в этот миг перед глазами появилось крохотное озерцо со стоячей, гладкой, как зеркало, водой. И в этом отражении виднелось, как одна за другой, будто капли крови, падают с дрожащей ветки две яркие ягоды, две из трех.

Сусанна бросилась к родителям с плачем, не понимая, о чем таком ужасном они говорят.

Савва Нилович погладил, похлопал жену по руке и встал.

Зима 1906 года.

Пасхальный благотворительный концерт собрал много публики. Еще бы, где еще разом можно было увидеть так много интересных и известных людей, о которых говорит весь Петербург. Но Крупенину это было неинтересно. Он посещал благотворительные собрания исключительно по их прямому назначению – сделать взнос и содействовать очередному богоугодному мероприятию. Ему – предпринимателю – время было дорого. Не хотелось терять его попусту.

Пробираясь через гостей, раскланиваясь направо и налево, он остановился у буфета. Буфетчик, склонив напомаженную голову, осведомился о предпочтении гостя, налил хересу в рюмку и почтительно отодвинулся в сторону, дабы не мешать гостю обозревать публику. Крупенин, скучая, глядел по сторонам.