Дама чужого сердца

Дверь оставалась открытой, и Сердюков узрел душераздирающие картины, которые не всякий может вынести и пережить. Отец прижал к себе ребенка и исступленно его целовал, мать рвала к себе бездыханное тело, оглашая дом диким воем.

– Батенька мой! Голубчик! – доктор с тяжким вздохом вернулся в детскую. – Не целуйте его, родимый. Ведь заразно-то как, себя еще, не дай бог, погубите! Не поможете же ему, оставьте!

– За что, Господи! За что забираешь детей моих! – возопил Крупенин, потрясая телом сына.

И вдруг он остановился, глаза его стали бешеные, безумные.

– Ты желала этого! Ведьма! Сбылись твои потаенные желания! Но Суссану я тебе не отдам. И моей смерти не дождешься!

– Савва! – Жена упала на колени и воздела руки.

Сердюков отшатнулся от открытой двери. Если бы он увидел подобное в театре, то решил бы, что автору изменил вкус и чувство меры. Но что же было думать в реальной жизни!

Доктор вышел из детской и опустился в изнеможении на диван.

– Полицейский следователь Сердюков, – представился Константин Митрофанович.

Доктор вздрогнул всем телом.

– Вы думаете, он ее убьет? – потом опомнился, приподнялся, назвался и снова устало опустился на прежнее место.

– Вы меня извините, но я не понял, вы тут зачем? – спросил доктор. – Вы ведь, кажется, с госпожой Крупениной прибыли-с?

– Да, она просила меня разобраться с некоторыми неприятностями в ее доме, но как я вижу, эти, с позволения сказать, неприятности зашли слишком далеко.

– Да уж, – протянул доктор. – Только вы, сударь, чем можете тут помочь? Против дифтерита еще не изобретена сыворотка. Нет, сударь, ничем тут не поможешь, страшная болезнь. Косит и старых, и молодых.

– Вы меня просветите, пожалуйста, – попросил Сердюков. – Чтобы наверняка заразиться или принести заразу в дом, что необходимо?

Доктор от такой постановки вопроса чуть не подпрыгнул.

– Не удивляйтесь, я просто хочу понять, ежели госпожа Крупенина навещала больного ребенка, но не виделась и даже не заходила в комнату больного, могла ли болезнь перенестись и в ее дом?

– Все возможно.

Только самый что ни на есть опасный путь – одному ребенку взять в рот, в руки предметы, игрушки, лакомства больного! Вряд ли Юлия Соломоновна принесла из дома больного и дала своему дитяте что-нибудь неподобающее, она образованная и разумная женщина.

– И на старуху бывает проруха, – философски заметил следователь.