Дарующий смерть

– Мам ты будешь ужинать? – крикнула она из кухни, не переставая улыбаться.

– Да, сейчас приду, – отозвалась болезненно худая женщина.

Вера как тетушка пчела летала по кухни, накрывая на стол. Она напевала все туже веселую мелодию, застрявшую в голове. Легко порхая от плиты к столу, раскладывала по тарелкам картошку и куриное рагу. Она любила готовить для мамы, а еще больше любила свою маму. Именно, в эти моменты чувствовала себя счастливой, надеясь, что эта любовь и забота взаимна.

– Как дела в университете? – На пороге появилась мама.

– Как всегда хорошо.

Женщина как тень прошла к своему стулу и бесшумно села. Ее движения медлительны. Одновременно задумчива и растеряна. Она ни на секунду не обратила внимания на прядь волос, которая выпав из пучка, и повисла перед глазом. Она вяла ковыряла рагу и изредка посматривала на дочь.

– Тяжелый день? – решила полюбопытствовать Вера.

– Обычный.

– Что делала? – Вера пыталась разговорить маму.

– Работала, – вяло ответила женщина, не замечая стараний дочери.

Раньше они подолгу говорили о разных глупостях, много смеялись, щекотали друг друга. Часто ходили в парк собирать листья осенью, лепили снеговиков зимой, летом разглядывать букашек. По вечерам накрывались одеялом и представляли, что ходят в гости пить чай к графу гусенице, сеньору мыльному пузырю и миссис кружке. Иногда играли в монополию и собирали пазлы. И очень много смеялись. А потом пришел страх и все изменилось.

– Вот и поговорили, – грустно констатировала Вера, положила тарелку в раковину и ушла к себе в комнату.

Там ее уже ждали. Призрак мальчика подростка, на вид лет семнадцати. Лохматые волосы цвета карамели и редкие веснушки на лице. Грустные глаза и нетерпеливая поза. На футболке в области живота находилось огромное красное пятно.

– Привет – ободряюще улыбаясь, произнесла Вера.

Она включила свет, задернула окна плотными шторами и поудобнее уселась на стуле.

– Что случилось? – говоря эти слова, Вера почувствовала себя первоклассным психологом, к которому записываются на сеанс за месяц, и только богатые и знаменитые.

Призрак, измеряя шагами комнату, не задумываясь, ответил:

– Меня убили. Представляешь, меня убили, – он сильно возмущен. – Как это было? Неожиданно. Было ли мне больно? Да, боль адская. Света, о котором так много говорят, я не вижу. И что теперь делать? Я умер, а эти козлы живы. Убили меня из-за восьми ста рублей и закапали.