Невеста Сфинкса

Однажды, полагая, что прошло достаточно времени, Викентий Илларионович пожелал возобновить супружеские отношения. Он навестил жену, и так как давно не прикасался к ее коже, нежной груди, плечам, бедрам, то чуть не сошел с ума от распирающей его страсти. Серафима сидела на краю постели и, не скрывая недовольства, произнесла:

– Отчего так несправедливо разделил Господь: одному – неземное наслаждение, другому – омерзение и боль!

У Соболева потемнело в глазах. Жена, не поворачиваясь, легонько зевнула и грациозно потянулась за пеньюаром.

Врата рая с треском захлопнулись.

Глава 6

Серафима Львовна подняла голову и кое-как, на скорую руку, скрутила рассыпавшиеся волосы, воткнула несколько острых шпилек. Раньше она невольно вздрагивала от их уколов, а теперь она согласилась бы на любую боль взамен терзающей ее боли от потери Пети. Она хотела встать, но предательская дрожь в ногах усадила ее обратно.

Возле двери она остановилась. Так было всегда, на протяжении всей их совместной жизни. Она робела перед дверью, собиралась с духом. Иной раз, зная, что он сердит на нее или сына, недоволен прислугой, или еще Бог весть что, она подолгу не могла решиться нажать на ручку, переминалась, а потом, крестясь, входила.

Петенька тоже боялся отца до обмороков. Нет, Викентий никогда пальцем не тронул ребенка. Розог в доме и вовсе не водилось. Голоса на него не повысил, но умел говорить так, что дрожь пробирала до самых костей. Это свойство профессора Соболева знали не только домашние, но и все его студенты, которые шли к нему на экзамен или отвечать за провинности, как на Голгофу.

Серафима чуть поскреблась, дверь распахнулась.

– Что, как он? – Серафима поспешно прошла к больному.

– Спит, барыня, а то все маяёся, метался, стонал. А теперь спит.

– Не дождался меня, – она села на стул около кровати. – Ты ступай пока, надо будет, позову. Я тут побуду.

Старик поплелся прочь, а она откинулась на спинку стула. Взгляд невольно скользил по лицу спящего.