Слеза Ночи

Как преступницу к месту преступления… Интересно, а у жертв бывают такие странные фантазии? Или это потрясение у подъезда так на нее подействовало – размышляла Люма, начиная тревожиться за теткино душевное здоровье, и сомневаться, не зря ли она потворствует причудам больной?

Аллея, почти не пропуская солнца, сумрачно стремилась в бесконечную даль, тем временем тетка начала бормотать отрывистые замечания самой себе, а Люма все сильнее жалела, что послушалась тетку Иру и не свернула в сквер, где ждал ее Лев.

Рассудительный Лева давно бы догадался, что задумала тетка, и сумел бы дать ценный совет. В крайнем случае пресек бы безумное мероприятие, и дело с концом – а у Люмы духа не хватало. Но Лева, как на грех, сидел в сквере на скамейке и тщетно ожидал их появления.

Если учесть, что он специально не поехал на дачу и вошел в конфликт с родителями, чтобы помогать Люме катать по свежему воздуху ведьму-тетку, то становилось просто обидно. Однако в тот момент Люме было даже не обидно, а делалось все страшнее – зачем тетку Иру несло к обрыву, что она собиралась там делать, и не результат ли это выпадения из кресла? Тогда вина Люмы становилась неоспоримой, а что прикажете делать со спятившей инвалидкой? С другой стороны, причинять вред ни себе, ни окружающим тетка Ира была не в состоянии, а за то, что творится в ее смятенном уме, Люма ответственности не несла.

В подобных, не слишком приятных размышлениях Люма довезла кресло с тетушкой до печально известной тропы вдоль обрыва и твердо попросила дальнейших указаний.

– Влево и вверх! – потребовала тетка Ира и вжалась спиною в кресло.

– Не повезу! – заявила Люма. – Тут асфальт кончается, кресло тяжелое, а если не удержу?

– В тюрьму сядешь, за преступное ротозейство, так что держи крепче, – успокоила племянницу тетка Ира, но все же добавила. – Тут уже недалеко, справишься. Не лезь ко мне с пустяками.

Проклиная себя за бесхарактерность – вот Лева ни в жизнь бы не позволил так с собой обращаться, Люма почти волоком протащила кресло вверх по широкой тропе и остановила на плавном изгибе, с которого открывался замечательный вид на пойму.

А если смотреть вниз, то зрелище получалось устрашающее: берег обрывался, как срезанный, и только на полпути к реке появлялись кроны отдельных деревьев.

Тетка Ира приказала закатить ее под вековой какой-то ствол и застыла в неподвижности. Казалось, что она любуется видом с какой-то свирепой сосредоточенностью.