Слеза Ночи

Да ведь, Алешенька, совсем не пожалели?

– Ирка, брось свои штучки, прошу тебя, ради Бога, – испуганно заговорила Алена, но ее уже никто не слушал.

– А меня теперь кто пожалеет? – уже кричала тетка Ира. – Ты что думаешь, гадина, как мне здесь сиделось двадцать лет с лишком? Всю жизнь, всю мою жизнь! Об этом я мечтала, как ты думаешь? Это ты меня толкнула, ты, а не она, это из-за тебя я вот такая до самой смерти! Ты, гадина, ты тварь грязная, верни мне мою жизнь!

Ответом на эти исступленные вопли была лишь тишина, и торопливые шаги прозвучали уже не в микрофон, а резким стуком по коридору мимо двери, а потом и обратно.

– Эй, гаврики, шевелитесь, – "вторая ведьма" просунула голову в дверь. – С Ириной истерика, неужели не слышно? А я пошла, закрой за мной!

Люма не успела ничего ответить, ни даже сообразить, что стоит около кресла с проводом в ухе и за этот провод почему-то держится…

– Заканчивай с музыкой, барышня, тетке плохо! – повысила голос Алена Ивановна и не дожидаясь ответа, ринулась к двери.

Замок за недолгой гостьей повернул Лева, но не удержался и произнес нечто совершенно недопустимое. Хотя, скорее всего, Алена Ивановна его не слышала, она торопливо сбегала по лестнице, не задумавшись вызвать лифт.

– Извольте видеть, сударыня, сколь насыщенным может быть краткое свидание… – вот что сказал Лева ни к селу, ни городу.

Люма дерзкого высказывания, к счастью, тоже не слышала, поскольку, опомнившись, бросилась к тетке Ире в комнату и стала пичкать ту каплями и таблетками.

"Неотложка" хоть и приехала быстро, но пробыла недолго. Мрачная врачиха вколола тетке Ире ударную дозу лекарств и сходу отвергла идею госпитализации. Ну, кто там станет возиться с неходячей инвалидкой, скажите на милость! И персонал замучается, и больная не выдержит.

– Пока она поспит, а там врача ей зовите, который её знает, а может, и сама оклемается, – сообщила врачиха на прощание. – Так-то организм крепкий.

Тетка Ира сразу после укола успокоилась, перестала всех проклинать, потом медленно впала в сон и лежала почти не двигаясь, только изредка вскидывала то одну, то другую руку в негодующем жесте.

Когда весь этот ужас наконец закончился, Лева нашел силы подвести итоги заседания. Люма сопротивлялась и не хотела, она вымоталась и все-таки винила себя за теткино состояние – если бы не вывалила она беднягу утром, то ничего бы и не было. Но Лева напоил ее чаем, согрел обед и как-то незаметно перевел беседу на анализ услышанного.