Гобелен с пастушкой Катей. Книга 7. Катя & 2/3

Таким способом, в процессе внутреннего диалога, практически на условных рефлексах я добрела до узкого угловатого проулка, где подле развала, шалмана и пустыря стоял боком старый-престарый семейный дом в три этажа.

Надо думать, дворянская или купеческая семья среднего достатка обитала там по обе стороны 19-того века. В самом конце 20-того домик подвергся косметической перестройке изнутри и должной оснастке снаружи, в результате по торцам гадко выпирали коробки кондиционеров, один приходился на мою контору, и жаловаться особо не приходилось.

Поскольку дождя не было по крайней мере неделю, я миновала вход в переулок, прошлась прямиком по пустырю с бурьяном и вышла к неприглядному торцу, под собственные боковые окна. Дверь бывшего особняка выходила непосредственно на тротуар в двух шагах, я подошла и надавила входную панель в ящичке, поленившись набирать цифры конторского кода.

Очень неловко их кто-то расположил, практически у меня под локтем, если стоять у дверей. Наверное, так получилось оттого, что места на узком тротуаре не хватало, входящий стоял на кромке, если там не парковались машины.

Повинуясь зову извне, дверь отъехала внутрь, и на пороге встал охранник Вова, милейшее существо, но большой формалист, скорее всего от нечего делать. Вова прекрасно знал, кто давит на панель, он видел меня на экране и мог пропустить без своего участия.

– Терина-Митревна, с добрым вас утром! – Вова предельно сокращал имена и отчества, но я привыкла и откликалась даже на экзотическую «Трин-Митри». – А где белоснежная лебедь с супругом Черномором? Не дело ходить пешком, имея такую красоту в распоряжении.

– Красотка с Черномором настоялись в пробке на Сенной, они утомились, – я выдала честный ответ и выполнила ритуал.

– Я бы никогда не манкировал, – пообещал Вова и посторонился.

Ритуал приветствия исполнился, однако у меня не нашлось подходящего настроя пообещать Вове, что при удобном случае я сменю водителя и супруга на подсказанную кандидатуру. И Вове не пришлось посулить, какую редкую исполнительность он проявит, владея «белой лебедью».

Вова поулыбался и удалился в подвал с камерами, а я начала крутой и опасный подъем на верхний этаж по узкой лестнице с неравными пролётам.