Гобелен с пастушкой Катей

Часть третья

Рассказ продолжает основной автор, Екатерина Малышева.

Господи, Боже мой, как все бесконечно запуталось в этой истории! Мне от души жаль писателей, они должны сводить концы с концами в изобретенных ими литературных построениях, но спасает опыт, иначе говоря профессионализм. А мне, злосчастному редактору, видит небо, почти не под силу управиться с бесформенной кучей реальных событий, свалившихся на мою голову в тот печально памятный день!

Кто мне подскажет, с какого момента продолжить рассказ: описывать хронологически свои приключения в подвале или сразу объяснить, каким образом бедный Отче Валентин получил доской по голове?

Да простит меня муза художественной литературы (не знаю, как её зовут и существует ли она в природе), но начну я, пожалуй, с конца.

Ждать пришлось долго… Тихо, как в гробу, было в проклятом подвале и так же темно. Сколоченный на века деревянный стул удобством не отличался, а тяжелая, не ошкуренная доска впивалась в руку тысячей заноз.

Шумы и шорохи за дверью я расслышала заблаговременно, неслышно влезла на стул, прислонилась спиной к двери и затаила дыхание.

Мелодично звякнул замок, медленно приоткрылась тяжелая створка, темная фигура нерешительно вступила в дверной проем и приблизилась вплотную.

«Ужас какой!» – слабо пискнуло мое цивилизованное сознание, но рука совершила взмах отдельно от него.

Ребро корявой доски очертило полукруг и, как нож гильотины, опустилось на чей-то череп.

Человек вскрикнул и сел, схватившись за голову. Путь на свободу был открыт. Ну вот теперь я начну сначала, вернее с начала середины.

Я остановилась в предыдущей порции повествования на том, что два события произошли на диво одновременно: я грохнулась коленками на пол и, прежде чем это осознала, услышала, как ключ дважды повернулся в замке за моей спиной.

К своему величайшему теперешнему удивлению прежде всего я стала выяснять в темноте наощупь, целы ли джинсы.

«Он, наверное, сам сумасшедший. Или попугать меня решил, чтобы отвязалась,» – лениво просыпались мысли, пока я с трудом поднималась в вертикальное положение. – «Подержит тут в темноте, потом откроет и выпихнет вон.