Гобелен с пастушкой Катей. Книга 8. Потерянная заря

– Где он? – в конце концов спросил пришелец, налюбовавшись всласть.

– Не знаю, – ответила я, полагая, что приснившийся гость интересуется Мишей. – Я спала, когда он ушел.

– Ты мне зубы не заговаривай! – потребовал пришелец агрессивно. – Как он ушел, когда ему от роду неделя?

Я не нашлась с ответом, поскольку уверилась в нереальности происходящего, но расположилась на подушке удобнее, хотя по правилам полагалось себя ущипнуть.

– Куда дела ребенка, стерва? – спросил глюк, наверное, в пояснение предыдущего вопроса.

– Он гуляет, – ответила я чистую правду, потом обозрела бешеные глаза глюка и добавила объяснение. – С кузиной, я сама, как видите, нездорова.

– Зачем косы так заплела? – спросил глюк в положенном ему стиле. – Что это значит?

– Ничего особенного, – пояснила я. – Пока я лежала…

– Если врешь, то…, – прервал меня безумный глюк, но тут в комнату вошли папа с мамой, по всей видимости, помогла хорошая слышимость в квартире.

– Что вам надо? – спросил папа грозным тоном.

– Вы видите, Катенька больна, – начала мама. – И кто вы такой?

– Меня прислали сказать, что…, – призрачный гость опять не успел объясниться, потому что на пороге комнаты вырос Миша собственной персоной, надо полагать, вошел в квартиру с ключами и незаметно.

Пришелец обернулся, осенил себя крестным знамением и произнес более, чем странное приветствие.

– Прости, хозяин, – сказал он. – Обознался, сказали, что она ребенка спровадила, я тогда…

– Мужик, ты ошибся квартирой, – мирно сказал Миша, взял гостя под локоть и почти понес из комнаты.

(Не надо забывать, что в прежние времена Миша служил санитаром в скорбном доме, я даже знала в каком, отсюда проявленные навыки.)

После того, как за гостем и Мишей захлопнулась входная дверь, папа с мамой невовремя сцепились на тему, кто впустил жуткого типа и позволил напугать больную девочку до беспамятства. Папа заявил в ответ, что посчитал пришельца знакомым зятя, и, может быть, не очень сильно ошибся, тот пошел с Мишей, как ягненок.

Мама нашла повод возразить, но я не вслушивалась, потому что срочно разбирала сложную прическу. Хватило того, что Миша увидел её единожды, и, может быть, не запомнил впечатления. Хотя, если ему сразу пришла на ум служба в дурдоме… Миша вернулся довольно скоро, с шумом снял ботинки в прихожей, прошел к моему ложу в носках, присел на край постели и высказался.