Дар

Печально, что, думая об одном человеке, мы забываем о других. Ведь у этой девушки были родители, друзья… а она просто взяла и умерла. Потому что какой-то идиот не подумал о последствиях.

Кстати, тот самый идиот сейчас занимался мысленными проклятиями самого себя, не стесняясь присутствующих, опустился на колени, склонил голову и что-то зашептал. Я глянула на часы – без десяти двенадцать.

– Рано, Денис.

– Чего? – не понял он.

– В полночь начнёшь о прощении молить, её сейчас тут пока что нет.

– К счастью, тут никого нет, – осматриваясь, пробормотал Вова.

– Не хочу тебя огорчать, но…, – вздохнула я, подсчитывая народ.

– Чего? – напрягся он.

– Ну-у-у…, – протянула я. Мне неожиданно захотелось доказать всем, что я могу, что я вижу, чтобы больше никто не сомневался во мне. Даже я сама. Поэтому я начала перечислять: – Мужчина лет пятидесяти в чёрном костюме, дедушка, явно из прошлого века, уж очень одежда от нашей отличается, молодая невеста… а нет, их две, – приглядевшись в темноту, исправилась я, – и девочка лет восьми.

– Это шутка, надеюсь? – не поверил Вова, пока мой охранник, светя фонариком, испуганно всматривался в ту сторону, куда только что смотрела я. Кстати, Денис тоже прекратил попытки извиниться и так же был напуган, осматривался.

Я опять вздохнула.

– К счастью или сожалению – нет, не шутка. И это только те, что поблизости, а уж по всей территории их тут…

– Хватит! – прервал меня Вова. – Пошлите домой, пожалуйста! Ну нафига оно нам надо?!

– И ты слышишь их, Дарина? – прошептал Денис.

Я помотала головой, стараясь справиться со страхом, который сковывал сейчас моих спутников. Я их даже возненавидела на мгновение, ведь каждый испытывает только собственный страх, я же – всех троих, плюс ещё и свой.

– Не слышу – вижу. И чувствую то, что они чувствуют.

– И что же? – заворожено полюбопытствовал Саша. Надо же, ему страшно, но он в восторге от происходящего! Так бывает?

– От них веет покоем, – я замолчала, наблюдая за маленькой мёртвой девочкой.

– Дарина, пожалуйста! – взмолился Вова, около которого и остановилась девочка. Она смотрела на беднягу с интересом, ей нравилось, что Вова боится. Она явно тут скучает, а мы сейчас – развлечение.

– Успокойся, Вова, – попросила я, уставая от его эмоций. – Тебя же никто не трогает.