Зимняя месть

– Эх, чёрт! – донёсся голос Павловского, а потом послышался звук падения, кажется, стула. Грохот повторился. Видимо, стул был поставлен на место. Павловский заглянул на кухню: – Я домой схожу.

– Зачем? – удивились Варфаламеева и Померанцев в один голос.

– У меня есть яблоневые поленья, сейчас принесу!

– А зачем ему понадобились яблоневые поленья? – спросил недоумённо Аркадий.

– Эх ты! «Темнота, лета не знает», – усмехнулась Янина и пояснила: – От яблоневых поленьев особый аромат.

– А-а-а.

Павловский, наверное, надевал сапоги-скороходы, потому что вернулся он, как показалось хозяевам, почти мгновенно.

– Ну, вот я и пришёл! – прогудел он из прихожей и, не заходя на кухню, протопал в гостиную.

Через некоторое время он появился в проёме кухонной двери, довольный собой.

– Всё готово! Пожалуйте, дамы и господа, в гостиную. И давайте захватим туда чего-нибудь выпить и поесть.

Аркадий достал коньяк и вручил его Максиму.

– Это дело! – одобрил тот и скрылся с их глаз. А Янина стала устанавливать на поднос блюда с закусками, икрой, пирогами, сладостями.

– Ты неси, – сказала она Аркадию, – а я сейчас заново чай заварю.

Вскоре они втроём сидели за большим круглым столом, пили за наступивший Новый год, наслаждались теплом и ароматом, идущими от камина. Потом перешли на обсуждение поселковых новостей. От Максима Янина и Аркадий узнали, что на месте двух снесённых дач некая заезжая шишка то ли из министерства, то ли из нефтяной компании собирается отгрохать особняк.

– Интересно, – обронила Янина, – а что он у нас тут забыл?

– Скажешь тоже, чего он тут забыл, – хмыкнул Максим, – места-то у нас тут волшебные! Как в Берендеевом лесу!

– По-моему, ты преувеличиваешь, – улыбнулась женщина.

– Ага, – отозвался сосед и, скосив глаза куда-то в дальний угол, спросил: – А ты что, в поход, что ли, собралась?

– В какой ещё поход?

– Да вон у тебя в углу лежит спальный мешок, и вроде как не пустой. Или вы в нём картошку из города привезли? – рассмеялся он.

– Какую ещё картошку! Что ты мелешь! Тебе уже спьяну бог весть что мерещится!

И в самом деле, под старинным абажуром, освещавшим главным образом стол, разглядеть в углу что-либо было сложно. Все углы были темны. Зато тени беспрепятственно перебегали от одной стены к другой, спасаясь от отблесков камина.

– Ты не учитываешь, подруга, что я художник. И глаз у меня орлиный! Как алмаз!

– Ты бы уж определился, – усмехнулась она, – либо орлиный, либо алмаз.