Зимняя месть

А потом спросил серьёзно:

– Ты меня любишь?

– Очень!

– И я тебя очень, очень. Глашка ты моя родная!

Азамату очень нравилось её имя. Хотя сама Глаша не было от него в восторге до поры до времени. Она рассказала Азамату, что мама назвала её так в честь героини старого фильма «Свинарка и пастух», который она смотрела в роддоме: в тот миг, когда Глаше объяснялся в любви прекрасный горец, у неё начались роды. Поэтому новорождённую дочь она, не раздумывая, назвала Глашей.

Азамат сразу сказал, что полностью поддерживает её мать и ему имя Глафира очень-очень нравится.

– Правда? – спросила растроганная Глаша.

– Мамой клянусь, – прозвучало в ответ.

Относительно Маши Азамат оказался абсолютно прав. Мария не желала выбрасывать Ростика ни из головы, ни из сердца. Хотя, когда он появился в квартире Марии, она набросилась на неверного возлюбленного с укорами. Но он остановил её жестом и сказал с ухмылкой:

– Прошла любовь, завяли помидоры.

Ростислав собрал свои вещи и отбыл в неизвестном для Марии направлении.

Хотя нетрудно было догадаться, что Ростислав переехал на квартиру Виолы. Просто думать об этом Маше было невыносимо больно.

И вот прошёл почти год. До Нового года оставалось всего две недели, и Мария затосковала с новой силой. Несмотря на все усилия Глаши, бессонными ночами она разрабатывала всё новые и новые планы по возвращению себе Ростислава. Подруге она, разумеется, ничего об этом не говорила.

За всё это время Маша ни разу не видела ни Виолу, ни Ростислава.

От Азамата она знала, что Глаша порвала с Виолой сразу после того, как она отбила у Марии Ростислава. Со слов Азамата, бывшие подруги так сильно разругались, что прямо-таки шипели друг на друга от злости. Азамат всячески пытался развеселить Марию и предложил ей нарисовать в воображении два раскалённых камня, на которые кто-то плеснул холодной воды.

– Представила? – спрашивал он. Она только кивала в ответ.

– Слышала, как камни зашипели?

Мария снова кивнула. Ей не хотелось огорчать доброго парня неблагодарностью.

– Во! И Глашка так с Виолкой шипели.

– А что в это время делал ты? – не выдержала и поинтересовалась Маша.

– Стоял в сторонке, – пожал он плечами, – и наблюдал, чтобы они друг дружке в волосы не вцепились.

– А если бы дело дошло до потасовки, неужели ты бросился бы их разнимать? – с сомнением спросила девушка.

– А то, – ответил он.

– Так тебе самому досталось бы по первое число!

– Неважно.