Шторм в тихой гавани

– Кто считал? Твоя богатая тётка?

– В первую очередь она. Но я и сама стала бы считать себя таковой, если бы нарушила данное тёте Аде слово.

Он молча уставился в свою чашку с кофе.

– Пойми же, Данила! – снова заговорила Ксения. – Если мама выздоровеет, то спасением её жизни мы будем обязаны Рудневой. И потом, – она протянула руку через стол и дотронулась до его руки, – это же совсем ненадолго.

– Ничего себе ненадолго, – не согласился он, – ты же сама сказала, что на два месяца.

– Дурачок! Что такое два месяца по сравнению с тем, что вот, например, моя мама ждала папу из армии два года.

– Когда это было! – отмахнулся он.

– Неважно когда. Ждать всегда нелегко. Но не зря говорят, что разлука только укрепляет настоящую любовь.

– Предлагаешь проверить наши чувства? – усмехнулся он.

– А почему нет, – отозвалась Ксения.

– Ксюха, ты иногда бываешь такой наивной, – досадливо поморщился парень.

– А что предлагаешь ты? – спросила она делано-равнодушным тоном.

– Объясни своей тётке, что у тебя прекрасная, хорошо оплачиваемая работа, и терять её тебе не с руки! Подумай сама, ну поживёшь ты у тётки два месяца, вернёшься назад, а твоё место уже тю-тю!

– Григорий Александрович обещал взять меня обратно, – тихо проговорила она.

– И ты веришь обещаниям предпринимателей? – с недоверчивой ухмылкой спросил он.

– Предприниматель предпринимателю рознь! – резко ответила девушка. – И если ты всех судишь по своему боссу Власенкову, то ошибаешься! Григорий Александрович не проныра какой-нибудь, а человек слова.

– Ладно, ладно, – примирительно проговорил Данила, – я погорячился. – И, не удержавшись, добавил: – Будем считать, что вокруг головы твоего босса светится нимб святости.

Ксения пропустила ядовитые слова жениха мимо ушей и, поманив официанта, заказала себе ещё чашку кофе.

– И когда ты уезжаешь? – спросил Данила.

– Завтра.

– Я провожу тебя.

– Не надо. – И чтобы смягчить свой отказ, добавила: – Долгие проводы – лишние слёзы.

– Ну, предположим, ты, расставаясь со мной, вряд ли прольёшь хотя бы слезинку.

– Откуда тебе знать, – грустно пошутила Ксения, – может быть, я обрыдаюсь.

– Ксюш, – он дотронулся до её руки, – вот ты небось думаешь, что я махровый эгоист. А это далеко не так. Просто, понимаешь… – Он внезапно замолчал.

– Данила, договаривай, что ты хотел сказать, – попросила она ласково.

– Я сам не знаю, как высказать это. Просто у меня на душе как-то неспокойно.