Смерть под золотым дождем

– Её самую, – кивнул Гордей, хотя представления не имел о том, как на самом деле зовут владелицу «Малышки».

– Но она уже ушла, – проинформировала его девушка, – и будет завтра не раньше одиннадцати.

– Ночи? – подмигнул он ей заговорщицки.

– Ну что вы! – возмутилась девушка. – Дня, конечно.

– Простите, Оленька, – Трифонов удосужился прочитать имя девушки на бейджике, – это я так неудачно пошутил.

– Бывает, – обронила она насторожённо.

– Хотя, может быть, мне и не нужно будет дожидаться эту вашу.

 – Он пощёлкал пальцами.

– Веронику Олеговну, – подсказала девушка.

– Точно! Вы ведь тоже можете мне помочь?

– Чем?

– Понимаете, я познакомился с чудесной девушкой!

«Я-то тут при чём?» – вопрошали глаза Ольги.

Не обращая внимания на её недоумение, Трифонов продолжил:

– Её зовут Люция! И она работает в вашем бутике. Но я её что-то не вижу! Где она?

– Бедняжка Люция, – поскучнела Ольга, – она сегодня позвонила и сказала, что приболела. Вероника Олеговна разрешила ей отлежаться в течение нескольких деньков.

 – Оглядев Трифонова оценивающим взглядом и решив, что он мужчина солидный, а не шалопай какой-нибудь с пустыми карманами, девушка предложила: – Хотите, я дам вам её телефон?

– Лучше я вам дам свой! – быстро нашёлся Трифонов.

Девушка замерла, а потом проговорила, растягивая слова по слогам:

– Не поняла.

– Я оставлю вам свой телефон, – ласково улыбаясь, пояснил он, – и вы мне по нему позвоните, когда Люция выйдет на работу.

Ольга открыла было рот, но он не дал ей вымолвить и слова:

– Вот номер телефона, а вот благодарность за беспокойство.

 – Трифонов сунул в руку растерявшейся девушки деньги и номер своего телефона. – вы ведь позвоните мне, Оленька?

Она переводила взгляд с Трифонова на деньги и обратно, потом закивала:

– Да, да, я вам обязательно позвоню.

– Спасибо вам большое, добрая душа, – улыбнулся он, – так я пойду.

– Конечно, идите.

– До свиданья, Оленька.

– До свиданья. – Она глянула на его визитку и проговорила: – Гордей Тимофеевич.

Трифонов открыл дверь, и колокольчик прозвенел ему вслед. У Гордея не было сомнений в том, что девушка сдержит своё слово. Но, несмотря на уверенность, вся жизнь его превратилась в одно сплошное ожидание. Ему стало казаться, что дни и ночи стали резиновыми, они тянулись и тянулись, точно так, как когда-то давным-давно тянулись дни в раннем детстве в ожидании того, когда же мама наконец придёт с работы.