Смерть под золотым дождем

Мать смирилась с желанием девушки принести обет безбрачия и посвятить свою жизнь служению Христу и помощи бедным после того, как заболела, а потом исцелилась от кровотечений на могиле святой Агаты в Катании.

Однако обиженные женихи думали иначе. Один из них пришёл в такое бешенство, что возбудил против Люции жестокое преследование. Судья Сиракуз Пашазиус принял сторону женихов и хотел отдать девушку в публичный дом.

– О времена! О нравы! – пробормотал Гордей.

– Да, – согласилась девушка и продолжила: –Только повозку, запряжённую быками, не смогли сдвинуть с места тысяча мужчин.

– Ты нагнала на меня тоску, – вздохнул Гордей Тимофеевич.

– Но не всё так печально.

– Да ну?

– Конечно, на День святой Люции дарят подарки, у католиков даже есть поговорка, которая переводится на русский язык так: «Святая Люция дарительница, двенадцать дней до Рождества».

– Подарки – это хорошо, – согласился Гордей Тимофеевич.

– Кто бы возражал? А ещё по народным поверьям святая Люция оберегает от колдовства и чар.

– Значит, в случае чего я могу обращаться к тебе за помощью, – пошутил он.

– Погоди, – воскликнула девушка, – это ещё не всё! Некоторые верят, что на святую Люцию ведьмы сбивают под мостами масло, ходят ночью в белых покрывалах, устраивают шабаши, а ещё танцуют на перекрестках и могут «затанцевать» попавшихся им мужчин и парней до смерти.

– Нечего сказать, порадовала! – притворно вздохнул он.

– Существует средство защиты!

– Какое? Нет, погоди, сам угадаю с трёх раз – чеснок!

– Так нечестно! С первого угадал. Но там есть условие.

– Скажи какое, – попросил Гордей.

– Хорошо. Чеснок нужно не есть, а, прежде чем выйти в эту ночь на улицу, натереть им лоб, руки и ступни…

– Что ж, уяснил, буду теперь приходить к тебе с ног до головы натёртым чесноком.

– А ты что, собираешься приходить ко мне? – тихо спросила Люция.

– Придётся, пока на ноги не встанешь.

– Это совсем не обязательно.

– Мне лучше знать, что обязательно, а что нет.

– Как хочешь, – вздохнула она и замолчала. Вскоре он догадался, что она заснула.

– Так вот она, значит, какая, Люция, – пробормотал Гордей себе под нос.