Когда зацветает сирень

Сегодня Марк невероятно расслаблен и просто горит эмоциями после концерта.

И его даже совсем не парит, что возле общежития университета мы оказываемся уже около двенадцати ночи. И мой настрой скатывается куда-то на уровень плинтуса. Ну что за день-то?

– Опоздали… – Растерянно дёргаю закрытую калитку, ведущую на территорию общаги, а потом так же оторопело перевожу взгляд на Марка.

А вот стоящий рядом Громов непроницаем. Он лишь спокойно перепроверяет мои действия: тормошит ворота за кованые прутья. И результат тот же – заперто.

– Ну чуть-чуть действительно опоздали…

– Чуть-чуть? Уже полночь. Ты говорил, что мы успеем и проблем не будет, – не могу сдержать досаду в голосе, а порыв пронизывающего ночного ветра заставляет поёжиться и сложить впереди себя руки.

Виновато похлопав ресницами, Марк стаскивает с себя джинсовую куртку и, приблизившись ко мне, заботливо накидывает её на мои плечи.

– Ну раз обещал, значит не будет. Поехали, – вздыхает он.

Смотрю на него снизу вверх, нахмурив брови:

– Куда?

– Домой.

– К кому?

– Ко мне, – беззаботно выдаёт Марк, со всей серьёзностью заглядывая мне в глаза.

Несколько мгновений я молчу, переваривая его предложение. Домой? К нему? И меня охватывает неловкость.

– Нет, Марк, – верчу я головой в отрицании. – Время видел? А что скажут твои родители? Во-первых, это некультурно. Во-вторых…

А Громов лишь смеётся и притягивает меня к своей груди, сгребая в охапку:

– Рыжик, откуда ты такая святая простота взялась? Какие родители? Я давно живу один.

Придерживая полы куртки, льну носом к вороту его футболки и опять молчу в смятении. Один? Что вполне логично. Он мальчик взрослый… Самостоятельный. И ехать к нему домой…

От одной подобной мысли мне становится одновременно жарко и нервозно. Вот только где мне ночевать?

– Не знаю, – бормочу себе под нос, чувствуя покалывание на щеках. – Может, я лучше сниму номер в гостинице?

Разместив подбородок мне на макушку, Марк вздыхает:

– Не ты, а я должен снимать.

Стоя в объятиях Марка перед закрытым на ночь общежитием, я всё ещё мнусь с ответом. Мысль о гостиничном номере не радует, но и заявиться домой к Громову я не планировала. Мне стеснительно, волнительно и боязно решиться на это предложение. Это всё же чужой дом. Мужской дом.