Когда зацветает сирень

– И что ты в ней нашёл, Марк? – знакомый елейный голосок за спиной заставляет вздрогнуть.

Но поворачиваться не приходится. В отражении позади себя и так вижу знакомые черты. Тяжёлая россыпь смоляных волос, обрамляющих кукольное личико: идеальные чёрные брови, подведённые стрелками глаза и изумительно прокачанные алые губы. И, конечно, неизменно тяжёлый аромат дорогих «Гуччи».

Карина. Мы когда-то часто и долго любили друг друга голыми.

– И тебе привет, – хмыкаю я. Выключив воду, тянусь к автомату с бумажными полотенцами у зеркала.

 – Какими судьбами? Ты же вроде выпустилась в прошлом году?

– Предки заставили магистратуру покорять, – сдув невидимые пылинки с вызывающе красной футболки, Карина кривится и подпирает плечом белоснежный кафель. – Поляк сегодня тоже здесь. Пытаемся тебе дозвониться, и не алё. А потом узнаём вот новости… – она прожигает взглядом моё лицо.

Продолжая смотреть на Кару в зеркале, осторожно вытираю свой фейс салфетками:

– Собираешь информацию по сплетням?

– Да весь универ гудит, что сам Громов полез в драку.

И за кого? – в глазах Карины мелькает что-то похожее на отвращение.

– За кого? – ехидно передразниваю её и, скомкав бумажное полотенце, бросаю в урну под раковиной.

Тишину маленькой мужской уборной для преподавателей оглушает цокот шпилек, а через секунду меня резко разворачивают, дёргая за плечо.

– Зачем тебе она? – напряжённое лицо Карины оказывается прямо перед моим.

Я невольно отмечаю, что с ней не надо наклонять голову и смотреть сверху вниз, как с Ликой, макушка которой едва достаёт мне до подбородка.

А Кара плюс шпильки – и мы почти одного роста. И как-то это уже неприкольно…

– Кто? – решаю косить под дурачка, «удивлённо» приподняв брови.

– Рыжая. Марик, я видела тебя с ней сейчас в коридоре, – резко выплёвывает Кара.

И по её ядовитому тону понимаю: оу, кого-то ведёт от ревности. Но я просто пожимаю плечами, спокойно выдав:

– Хочу.

Тонкий длинный носик Карины недовольно дёргается, а дыхание открыто демонстрирует её нервозность.

Всё, сейчас будет сцена, достойная Оскара! Карина это умеет, особенно когда забывает, что я никогда ей ничего не обещал.

Но неожиданно она затухает. Просто не отрываясь смотрит мне в глаза, а её ладонь с длинными ноготками осторожно ложится мне на грудь.

– Марк, я скучаю по тебе. Очень, – сдавленно шепчет Карина.

Я напрягаюсь. А вот это что-то новенькое.