Прощание с плейбоем

Мирослава хотела возразить, но Шура схватил Мориса за рукав и потащил из комнаты.

– Пошли, пошли, если кто кого и покусает, то точно не он ее.

– Думаешь?

– Уверен. Заодно меня покормишь.

Проходя мимо Мирославы, Наполеонов сунул ей в руку скрученный листок бумаги.

– Пройдемте в мой кабинет, – предложила Мирослава и, не оглядываясь, вышла из гостиной.

Посетитель безмолвно последовал за ней. Заговорил он, как только закрылась дверь кабинета.

– Вы, наверное, уже знаете, – начал Шиловский, – что моего сына…

– Знаю.

– Я заплачу любой гонорар за имя… – Он запнулся.

– Насколько я понимаю, этим делом уже занимаются правоохранительные органы.

– Вы, часом, не издеваетесь надо мной? – вспылил Шиловский.

– Нисколько.

– Тогда давайте говорить серьезно. Вы найдете убийцу моего сына?

– Постараюсь, – пожала она плечами, – но, как вы понимаете, стопроцентной гарантии…

– Постарайтесь, – перебил он угрожающе, – очень постарайтесь!

– Если вы, Эдуард Бенедиктович, не смените тон, – спокойно проговорила Мирослава, – то я выставлю вас вон.

Он посмотрел на нее долгим оценивающим взглядом и проговорил нехотя:

– Простите, вы должны понимать, что у меня сдают нервы.

– Это не дает вам права давить на других и вести себя, мягко говоря, невежливо.

– Вы хотели сказать, по-хамски? – усмехнулся он угрюмо.

– Именно это я и хотела сказать, – не стала отрицать Мирослава.

– Вы правы. Приношу свои извинения.

– Принимаю ваши извинения. – Она отлично понимала, что извинился он вовсе не потому, что раскаялся или хотя бы понял, что был не прав.

Прежде чем обратиться к Волгиной, он хорошо изучил ее биографию. И знал, что в самом начале своей карьеры следователя она не захотела идти на поводу навязываемой ей версии и спасла от тюрьмы молодого офицера, воевавшего во время чеченской кампании.

Ей приказывали, угрожали, пытались подкупить. В конце концов, в нее стреляли, ранили. А она через неделю сбежала из госпиталя и, несмотря на то что ее отстранили от дела, сумела доказать невиновность парня.

«Как там писал поэт Николай Тихонов в своей «Поэме о гвоздях»: «Гвозди б делать из этих людей: Крепче б не было в мире гвоздей», – насмешливо подумал Шиловский.