Прощание с плейбоем

– Не забуду, не беспокойтесь, – отмахнулся он, – мне лишние неприятности не нужны.

Мать Митяева точно тень появилась невесть откуда, едва Мирослава вышла из гостиной.

– Я провожу вас, – тихо сказала она. И уже у самой двери, когда Мирослава взялась за ручку, прошептала: – Вы не сердитесь на Филю, он не злой, только избалованный очень. – И, не удержавшись, всхлипнула.

Мирославе хотелось сказать, что по ее Филе каторга плачет, но удержалась и сказала просто:

– До свиданья.

Домой Волгина вернулась после обеда.

Солнце стояло в зените, на небе не было ни одной тучки, цветы на клумбах дышали зноем и ожидали вечернего полива.

Вечером Морис и Мирослава поехали в ночной клуб, завсегдатаями которого были Шиловский и его дружки. Несмотря на то что за вечер их компания могла сменить несколько клубов, надолго они зависали именно в этом. И именно из него в тот вечер уехал Константин Шиловский в свой последний путь.

В клубе было довольно сумрачно, пятна света бродили по залу, выхватывая на миг чью-то фигуру или лицо.

Громко играла музыка, пахло едой, напитками, потом, парфюмерией и еще какими-то ароматизаторами.

Люди не только сидели за столиками, но и ходили по залу, прыгали на танцполе или топтались в обнимку, впрочем, обнимающиеся парочки можно было заметить повсюду.

– Ну и бордель, – тихо процедил Морис сквозь зубы.

– Дорогой, ты ничего не понимаешь в колбасных обрезках, – усмехнулась Мирослава.

– В смысле? – опешил Миндаугас.

– Это заведение, к твоему сведению, считается элитным клубом, – ответила ему Мирослава.

– А… – протянул он насмешливо. – И что мы тут будем делать?

– Потолкаемся, понаблюдаем за публикой, поговорим с барменом, официантом и со швейцаром на входе.

– Как вы думаете, дружки Шиловского сегодня здесь?

– Да кто ж их знает, – пожала плечами Мирослава, – в этом разноцветном сумраке нелегко разглядеть знакомые лица.

Они выбрали столик за колонной и заказали еду и напитки. Из всего принесенного Мирославе понравился только салат из крабов.

Остальное она сочла гадостью и не стала есть. Морис лениво жевал кружочки ананаса. Пить он ничего не стал, так как был за рулем. А Мирослава не пила из солидарности.

Через полчаса они вышли на танцпол и пробыли там некоторое время, дергаясь под непонятную абсурдную музыку. Найти в зале Сапрыкина, Сизикова или Митяева Мирославе не удалось. Впрочем, она и не очень старалась. Подойдя к барной стойке, она развернула удостоверение.