Осень цвета кофе

– Да вон они! – Участковый ткнул пальцем в тёмный угол, где, прижавшись друг к другу, как две перепуганные птички в непогоду, сидели Гусятников и Попова.

– Соседи?

Саголатов кивнул:

– Мужчина – сосед, а старушка – хозяйка квартиры.

– Вот как? – заинтересовался Наполеонов и направился к пожилым людям.

Участковый увязался было за ним, но потом отстал. Решил, что если он понадобится, то позовут.

– Здравствуйте, – поздоровался Наполеонов, рассматривая мужчину и женщину, и представился: – Я следователь, Александр Романович Наполеонов.

– Попова я, Калерия Геннадьевна, – проговорила женщина и хотела встать.

– Сидите, сидите, – остановил её Наполеонов. – Вы, как я понимаю, хозяйка квартиры? – спросил он.

Вдова профессора печально кивнула.

– А вы? – обернулся следователь к мужчине.

– Сосед я, Василий Иванович Гусятников, – представился мужчина, – живу я здесь.

– В этой квартире? – удивился Наполеонов.

– Да нет, – отмахнулся Гусятников, – на одной площадке с Калерией Геннадьевной.

– Но Калерия Геннадьевна, как я понял, последнее время здесь не проживала. – Следователь снова повернулся к Поповой.

– Не проживала, – кивнула она. – Я жила у сына, а квартиру сдавала.

– Кому?

– Костюкову Вадиму Аркадьевичу.

– Давно он снимал у вас квартиру?

– Уже год.

– Он последнее время проживал здесь постоянно? – спросил Наполеонов.

– Я не знаю, – ответила Попова и зарумянилась, совсем как девушка.

«Ох и темнит старушка», – подумал следователь.

– Костюков жил в квартире один? – спросил он вслух.

– По-моему, у него была женщина, – с трудом выдавила из себя Калерия Геннадьевна.

– Жена?

– Не знаю. – Щёки профессорской вдовы снова стали пунцовыми.

– Да ладно тебе, Калерия Геннадьевна, тень на плетень наводить, – не выдержал Гусятников. – Ясное дело, что квартиру гражданин снимал для любовных утех.

– То есть квартирант Калерии Геннадьевны водил сюда женщину? – обратил Наполеонов свой взор на Гусятникова.

– А кого же он мог водить сюда ещё? – фыркнул пенсионер.

– Вы её видели?

– Рассмотреть её мне ни разу не удалось.

– Почему?

– Во-первых, потому что я нелюбопытный, во-вторых, проявлял мужскую солидарность и не совал свой нос в чужие амурные дела, в-третьих, они шифровались, как советские разведчики в тылу врага.

– Но ведь не может такого быть, чтобы вы ни разу не столкнулись друг с другом, например, на лестничной площадке.