Поэзия убийства

Но Стелла Эдуардовна уверяет, что ей известен убийца.

– Почему же она не назвала его имя следователю?

– Назвала. Но Шура ей не поверил.

– Шура?

– Да, дело ведёт Александр Романович Наполеонов. И не надо делать такие глаза, – добавил он, – словно вы не знаете, кем и где работает ваш друг.

Мирослава рассмеялась, а потом спросила:

– И на сколько ты ей назначил встречу?

– На семь вечера.

– Ещё два часа. Я бы чего-нибудь перекусила.

– Жаркое и овощной салат вас устроит?

– Вполне.

– Я уверен, что и жаркое из цыплят вам придётся по вкусу.

– Не сомневаюсь, – ответила она.

И была права, так как сомневаться в кулинарных способностях Миндаугаса было бы просто, мягко говоря, нелепо. Какие бы продукты ни взял Миндаугас и что бы из них ни приготовил, всё получалось великолепным.

Следователь Наполеонов часто повторял с искренним недоумением:

– Морис, я не понимаю, как тебя угораздило поступить на юридический! В Вильнюсе что, не было кулинарных техникумов?

Морис в ответ усмехался.

– Нет, правда, – горячился Шура, – ты же прирождённый кулинар! Тебя любой ресторан оторвёт с руками и ногами.

– Ничего отрывать мне не нужно, – отвечал Морис. – Кулинария всего лишь моё хобби. И не более того, – добавлял он подчёркнуто.

– Повезло Славе, – бурчал с полным ртом Наполеонов, косясь на Мирославу.

– Пока повезло тебе, – фыркала она в ответ.

– И почему я женщиной не родился, – притворно сокрушался Наполеонов.

– Шура, ты напрасно так убиваешься, при современных технологиях тебе в один миг отрежут всё лишнее и пришьют всё, что хочешь. Например, грудь девятого размера, – подначивала его Мирослава.

– Ничего мне не надо отрезать и пришивать, – испуганно отмахивался от предложения подруги следователь. – Мне то, что есть, пригодится.

Морис и Мирослава, глядя на лицо друга, покатывались со смеху.

Было без десяти семь вечера, когда позвонили у ворот.

– А вот и клиентка прибыла, – сказал Морис и нажал на устройство, открывающее ворота. После чего не спеша вышел из дома, чтобы встретить госпожу Тавиденкову.

«Вольво» красного цвета вплыл в распахнутые ворота, и его шины тихо зашуршали по подъездной дорожке. После того как открылась дверь автомобиля, перед глазами Мориса появилась сначала одна женская нога, потом другая.