Поэзия убийства

Долго ходил по цехам, приглядывался к людям. Рабочий класс смотрел на следователя волком, в лучшем случае равнодушно, как на пустое место.

«Не доверяют люди власти, – с горечью думал следователь, – не считают её родной».

Отвечать на его вопросы, правда, никто не отказывался, но никто и не скрывал, что скорби, даже лёгкой грусти, не испытывает по поводу безвременной смерти хозяина. На многих лицах можно было прочесть – «собаке собачья смерть».

На вопрос, сколько длится рабочий день, отвечали ухмылками на мрачных лицах.

– Всё понятно, – бормотал следователь.

Понятно ему было только одно, что при таком раскладе убить Тавиденкова мог кто угодно. В таком случае и за жизнь Кобылкина Наполеонов не дал бы гроша ломаного. Однако тот уверен в своей неуязвимости. И это, как ни крути, странно…

Зато теперь у следователя после ознакомления с условиями труда на предприятии Тавиденкова и его компаньона подозреваемых тьма тьмущая.

Глава 5

Детективы позавтракали примерно через час после отъезда из их дома Наполеонова.

Кот втянул носом куриный аромат, убедился в том, что каша не горячая, и, не роняя своего кошачьего достоинства, считай, царского, принялся за еду.

Морис улыбнулся краешком рта и поставил на стол тарелки с кашей для Мирославы и для себя.

– Вкусно пахнет, – сказала она и, точно так же как Дон, втянула в себя носом аромат, идущий от тарелки.

– Что мне в вас нравится, так это то, что вы абсолютно неприхотливы в еде.

– Именно за это ты меня и любишь, – лукаво улыбнулась Мирослава.

– Ничего подобного! – возразил Морис.

– Да? – протянула она делано удивлённо.

– Конечно. Любят ни за что-то, а вопреки!

– А я-то думала, – проговорила Мирослава сокрушённо, – что ты оценил мои достоинства.

– Это какие же? – поинтересовался Морис.

– Ну, как же! Я с помощью интуиции и логики разгадываю криминальные загадки, отлично дерусь, имею чёрный пояс по карате, быстро бегаю, ловко прыгаю, стреляю с двух рук, профессионально вожу автомобиль…

– Да, да, – закивал он, прервав её оду своим достоинствам, – всё это очень важно для семейной жизни. Видимо, этому и учили девушек в институте благородных девиц.