Любовь как улика

«Хорошо живут преподаватели наших вузов, – подумал Наполеонов, – если могут позволить себе устраивать гулянки в „Нептуне“». Но тут же одёрнул себя: «Защита диссертации случается не каждый день».

– Скажите, а ваш муж часто задерживался допоздна?

– Что значит допоздна? – не поняла женщина.

– Ну, например, как сегодня.

– Нет, конечно, – проговорила она, как показалось Наполеонову, с явным облегчением.

– Вы сегодня легли спать, не дожидаясь возвращения мужа?

– Да, Боря предупредил, что вернётся поздно, и велел не дожидаться его.

– И вы не беспокоились?

– Нет, – вздохнула она.

– А если бы ваш муж вернулся, кто бы открыл ему дверь?

– Он сам. У Бори был ключ.

– Где сейчас его машина?

– В гараже.

– Он что же, поехал в ресторан на автобусе?

– Почему на автобусе? – удивилась Катя. – Он заказал такси.

– А обратно его тоже должно было привезти такси?

– Да.

– Екатерина Валентиновна, вы не помните, ваш муж заказывал такси заранее?

– Да, заранее.

– Вы не знаете номер такси?

– Он должен был быть в записной Бориной книжке.

– Может, вы припомните хотя бы название компании, в которой было заказано такси?

– Да. Муж всегда пользовался услугами одной и той же компании – «Олений бег».

«Хоть что-то», – подумал Наполеонов и спросил:

– Правильно ли я понял вас, Екатерина Валентиновна, что на вечеринке, на которую отправился ваш муж, были только его коллеги?

– Скорее всего, да, – не слишком уверенно ответила Катя, и Наполеонов пометил себе – опрос коллег Гусарова.

– Скажите, моего мужа застрелили? – донёсся до Наполеонова голос жены убитого.

– С чего вы взяли? – удивился он.

– Но там, – она указала на застывшую лужицу тёмной крови.

– Нет, его ударили по голове железным прутом.

– О господи! – вырвалось у неё.

– Екатерина Валентиновна, вам нужно вернуться домой. Гаврилов! – обратился он к участковому. – Проводите, пожалуйста, женщину домой.

Катя покорно оперлась на руку участкового, и они вошли в подъезд.

Идёт бычок, качается,

Вздыхает на ходу:

– Ох, доска кончается,

Сейчас я упаду!

А подо мной качается земля, и глаза сами собой закрываются. Как хорошо было быть маленьким». Но он тут же превозмог усталость и нашёл в себе силы поддразнить самого себя: «Вот от таких мыслей я и не вырос большим. Ладно, как-нибудь перебьюсь».