Любовь как улика

Шахматов и Мирослава присели на скамью, а Тотоша, вопросительно гавкнув в сторону хозяина и получив одобрительный кивок, умчался на лужок.

– Он там за бабочками бегает, – пояснил Михаил Петрович и добавил с улыбкой: – К счастью, ни одну не поймал, только распугивает их и заливается счастливым лаем. Просто дитя.

При этом взгляд Шахматова, когда он рассказывал о своём рыжем пёсике, становился таким умилённым, словно он и впрямь говорил о любимом ребёнке, например о шаловливом внуке.

Мирослава не мешала пожилому мужчине изливать свою нежность к питомцу и только потом перешла к делу.

– Михаил Петрович, я понимаю, что вам неприятно вспоминать о том утре…

– Я всё понимаю. Спрашивайте.

– Вы всегда выходите гулять с Тотошей в одно и то же время?

– Плюс-минус несколько минут.

– А маршрут у вас тоже постоянный?

– Как правило, да.

– И все об этом знают?

– Соседи, родные знают.

– То есть человек, не живущий в вашем дворе, мог и не знать о времени и месте ваших прогулок с Тотошей?

– Естественно.

– Я это к тому, что свидетели преступникам не нужны, и вы оказались неучтённым фактором.

– Вы хотите сказать, что если бы преступник знал, что есть риск обнаружения трупа Гусарова в столь короткий промежуток времени после убийства, то он не стал бы убивать его?

– Почему не стал бы, просто постарался бы заманить его подальше.

– Но уже наступало утро. И люди вот-вот могли выйти из дома. Вряд ли у преступника было время и возможность уговорить Гусарова куда-либо пойти с ним.

– Вы правы. Скорее всего, убийство было спонтанным.

– А может быть, это всё-таки был грабитель? Например, наркоман, которому позарез понадобились деньги.

– Этого нельзя исключать. Но что-то подсказывает мне, что убил Гусарова человек, которого он неплохо знал.

– Для такого жесткого убийства должна быть причина.

– Наверное, она была.

– Но ведь Борис не был богатеем. Конечно, он не был гол как сокол. Но квартира, машина и какая-то сумма денег ещё не повод для убийства.

– Убивают и за пятьсот рублей.

– Это да. Но незнакомого человека.

Мирослава задумалась.

«Наследство же могут получить только Екатерина и Ариадна. Но им обеим незачем было рисковать. Ариадна сама зарабатывает деньги и содержит семью. А Катю, по-моему, устраивало то, что она жила за Борисом как за каменной стеной, на всём готовом».

– Может быть, молодая женщина мечтала о большей свободе? – произнесла она вслух.

– Так Борис её ни в чём не ограничивал.