Любовь как улика

– Вы сказали, что ваш отец не является богатым человеком?

– Да, это так.

– Но наверняка у него имеется какая-то недвижимость и счёт в банке?

– Да, отцу принадлежит квартира, в которой они живут с Катей, и у него есть определённая сумма денег.

– Кому всё это достанется?

– Кате.

– Разве положено не вам? Вы же его единственная дочь?

– Я сама уговорила отца составить завещание в пользу Кати. Как вы уже поняли, я сама способна позаботиться о себе и своей семье. А Кате будет спокойнее, если она будет знать, что в случае чего ей не придётся возвращаться к родителям.

– То есть вы предполагали, что с отцом может что-то случиться? Верно ли я вас поняла?

– Не совсем. Мне, конечно, и в страшном сне не могло присниться, что моего отца убьют. Просто он намного старше Кати, и я хотела, чтобы этот его брак был последним для него. Катя умела ненавязчиво заботиться о моём отце. Я всегда была уверена, что он ухожен, накормлен и рядом с ним находится любящий его человек.

– Понятно.

– Мы этого от неё не скрывали.

– А не могла ли она…

– Нет! Не могла! – решительно оборвала Незвецкая детектива. – Даже думать об этом забудьте!

– Но почему? Вы же сами сказали, что третья жена вашего отца намного моложе не только его, но и вас, его родной дочери.

– И тем не менее! Кто угодно, но не Катя.

– Хорошо. У вашего отца есть ещё родственники?

– Только старенькая тётя.

– Мне будут нужны её данные и адрес.

– Зачем?

– Если мы будем заниматься расследованием вашего дела, то вы не будете задавать нам подобных вопросов.

– Хорошо, – тряхнула головой Ариадна Борисовна.

– Меня интересует ещё один вопрос…

– Какой?

– Насколько я поняла, автостоянкой во дворе был недоволен не только Шахматов, но и другие соседи?

– В принципе, да, – согласилась Незвецкая, – но скандалил с отцом только Михаил Петрович. Хотя, когда дядя Миша составил петицию и дал её на подпись соседям, подписались ещё несколько человек.

– Те, у кого есть дети?

– Да, или одинокие пенсионеры. Вот, например, на первом этаже живёт тётя Люба. Она категорически против стоянки, потому что не хочет, чтобы её кошечка, сидящая днём на окне, дышала выхлопными газами.

– Но она не протестовала?

Ариадна Борисовна хмыкнула:

– Не знаю, можно ли это назвать протестом, но пару раз тётя Люба собирала мочу из кошачьего лотка и выливала на коврик, лежащий под отцовской дверью.