Мелодия для саксофона

– Кто такой Бобылёв?

– Так Ванька-дальнобойщик со второго этажа.

– Значит, запишем, Иван Бобылёв выгуливал собаку.

– Скорее всего, это Емелька Ваньку выгуливал.

– Так, а кто у нас Емелька?

– Так кобеля так зовут ихнего! – удивилась непонятливости следователя Устюгова.

– Что вы меня постоянно путаете, Валентина Макаровна! – рассердился Наполеонов.

– Я вас?! Да ни боже мой! – возмутилась Устюгова, – вы спрашиваете, а я вам отвечаю.

– Так дозвольте вас спросить, как это собака может выгуливать хозяина?

– Вот сразу видно, что вы не только молоды, – покачала головой сочувственно Устюгова, – но и абсолютно не знаете жизни!

– Я не знаю жизни? – задохнулся Наполеонов.

– Ну, конечно! Иначе бы вы знали, что хозяину, например, идти на улицу лень! Ванька хочет на диване полежать, телевизор посмотреть. Он же с рейса! Устал! За баранкой-то насиделся, ему бы отдохнуть! Но не тут-то было! Емелька приносит ему свой ошейник, сидит и смотрит на него, глаз не сводит.

А если Ванька не реагирует, он начинает выть! И тут уж соседи стучат Ваньке сверху, снизу и со всех сторон. А иные грозятся, высунув голову в форточку, что сейчас придут и настучат Бобылёву по голове. Вот он и идёт на поводу у Емельки. И скажите мне на милость, кто же из них кого выгуливает.

– Всё равно хозяин пса, – остался при своём мнении следователь и спросил: – А когда Иван в рейсе, кто выгуливает пса?

– Так Федька и выгуливает.

– А Федька кто?

– Сын Бобылёва.

– Почему же он не выгуливает собаку, когда отец возвращается с рейса?

– Потому что, когда Иван дома, Федьку домой до вечера никакими коврижками не заманишь.

– Это ещё почему? Отец обижает сына?

– Ага, – сказала Устюгова, – кто Федьку обидит, тот три дня не проживёт. А Ивану-то, поди, ещё пожить хочется, – закончила своё повествование женщина.

Наполеонову показалось, что в голове у него зазвучали трещотки и ещё какие-то шумные народные инструменты. Поэтому он потряс головой и спросил:

– А как жили Бессоновы?

– Нормально жили.

– Они не ссорились?

– Да когда им ссориться-то? – всплеснула руками Валентина Макаровна, – их же дома никогда нет! Тонька на работе, приползает затемно, Аркадий то на гастролях, то на репетиции. Дома только Инесса и Денис. Но не слыхала я, чтобы брат с сестрой ссорились.

– А Екатерина Терентьевна часто приезжала к дочери?

– Часто. Особенно, как Тоня начальницей стала.