Мелодия для саксофона

Дошёл до автобусной остановки и, запрыгнув в автобус, стал думать о гражданине Галушкине Михаиле Тимофеевиче, разработку которого ему поручил вчера вечером следователь Наполеонов.

Михаил Тимофеевич Галушкин был в это утро трезв. Он не пил уже четвёртый день. Но на душе у него, как он сам выражался, было пакостно. И тут пожаловал гость нежданный и незваный, который, как известно хуже татарина. Но мало того, он им и оказался! Кем же ещё может быть человек, представившийся Ринатом Ахметовым?!

Галушкин стоял на пороге и, раскачиваясь с носка на пятку и обратно, исподлобья смотрел на оперативника.

– Мы на пороге будем разговаривать или всё-таки пройдём в квартиру? – дружелюбно спросил Ринат.

– А чего в неё проходить-то? – сердито ответил Галушкин.

– Ну, что ж, тогда мне придётся забрать вас в отделение.

– Это ещё зачем? – ещё сильнее набычился Галушкин.

– Затем, что разговаривать на лестничной клетке и неудобно, и неприлично.

– Учили, учили, – пробурчал Галушкин и неожиданно смилостивился: – Ладно уж, проходите, но у меня там не прибрано.

Однако когда Ринат зашёл в квартиру, то не удержался и присвистнул:

– Не прибрано это мягко сказано, у тебя тут, как Мамай прошёл.

– Вот-вот, – процедил сквозь зубы Галушкин и обвиняюще уставился на Рината.

Тот проигнорировал его взгляд, сбросил со стула какое-то шмотьё и сел.

– И вы присаживайтесь, гражданин Галушкин.

– Я не гражданин, а господин, – взъерепенился тот.

– Прямо так уж и господин, – усмехнулся Ринат.

– А чем я хуже этих?! – Галушкин качнул головой в сторону.

Ринат не понял, кого он именно имел в виду, но спорить с нервным типом не стал.

– Ладно, господин, так господин, – сказал он. – Вы мне лучше расскажите, где вы были утром, – он назвал дату убийства Самсоновой, – вернее, с утра и до обеда?

– В церкви! – прозвучал ответ.

– Где-где? – недоверчиво переспросил оперативник.

– В церкви я был!

– И зачем вы туда ходили?

– Как зачем? Хотя вам, басурманам…

– За оскорбление полицейского при исполнении, – равнодушно начал Ахметов.

– К куме я ходил! – выпалил Галушкин.

– Так к куме или в церковь? – всё тем же ровным голосом уточнил Ахметов.